Турнир Первых Магов. Другие правила

Глава 37. Любовь и боль

Эриан Тенавир

Эриан была горда собой. Как же мудро она поступила, когда отдала шкатулку‑загадку Веналь! Можно было бы, конечно, и самой её открыть — Эриан, несомненно, справилась бы с этой задачей. Всё же она Тенавир, а кровь не водица, но это было бы очень утомительно. Девушка поморщилась от одной только мысли о своих возможных мучениях.

Веналь, нужно признать, тоже молодец — хорошо поработала и быстро справилась, меньше чем за два месяца. Видимо, загадка всё же была легче, чем все думали, а отец — глупее, раз он не смог её разгадать почти за тридцать лет. Гестас Тенавир тоже переоценил своего сына. «Дорогой Тамиор, я ни секунды не сомневался, что ты быстро справишься с моей загадкой, ведь ты мой сын», — гласила первая строчка в записях, что хранились в шкатулке. Это было что‑то вроде дневника, который Гестас вёл в последние дни своей жизни. Вероятно, он чувствовал, что она не продлится долго. Полезная информация тоже имелась, но в основном была лирика. Гестас много писал о своём единственном сыне: воспоминания о детстве, первые шаги, первые слова, первые попытки разгадать простые головоломки, которые отец загадывал ему на ночь.

«Помню, как в пять лет ты с горящими глазами разгадал мою загадку про луну и колодец всего за пару минут. Ты тогда так радостно захлопал в ладоши и побежал ко мне, чтобы поделиться своей догадкой. Я обнял тебя и подумал: „Этот ребёнок превзойдёт меня во всём“», — вынуждена была читать Эриан.

В других записях Гестас описывал, как с каждым годом усложнял загадки, следя за развитием ума сына. Он гордился его логикой, наблюдательностью и умением находить нестандартные решения — и, конечно, выбором невесты. Лиасана Дайнарен казалась ему идеальным вариантом. Какая-то Лиасана, а не мать Эриан — Пиалара.

Оказывается, Тамиора его отец любил и был уверен, что сына ждёт блестящее будущее и счастливый брак. Эриан невольно задалась вопросом: а был бы Тамиор действительно счастлив с этой женщиной?

Ей пришлось прочитать весь дневник, чтобы выделить полезную информацию о работе деда над активизатором. Её надежды оказались не напрасны — такая там действительно имелась. Как и предполагала Эриан, он не довёл дело до конца. Точнее, активизатор‑то он создал, но его смущало несколько моментов. По мнению Гестаса Тенавира, артефакт‑активизатор ещё не был готов для массового использования, он предполагал ещё несколько лет активной доработки. Однако после его смерти решения стал принимать Фиамар, и ему, конечно же, до таких мелочей дела не было. Работает в целом — и ладно. Главное — загрести побольше денег и власти.

Но хотя бы теперь нужно довести дело Гестаса Теневира до конца. Эриан полагала, что этим должна заниматься Веналь — у неё были лучшие шансы разобраться. Она уже была вовлечена: сначала исследовала активизатор по заказу Шеланара, а затем разгадывала артефакт‑загадку. К тому же, похоже, по иронии судьбы, именно ей в наследство достались артефакторские таланты рода Тенавир.

Однако сама Веналь восприняла эту идею без особого энтузиазма, хотя Эриан видела, как девушка сияла, когда показывала ей открытую шкатулку. Да и по рассказам Хорина было очевидно, что артефакторика — это её призвание. Но Веналь не хотела иметь дела с родом Тенавир. В этом плане Эриан её очень даже понимала: она сама была бы рада не иметь отношения к этой семейке, но Веналь‑то хотя бы повезло расти вдали от них.

Однажды в детстве, когда отец был сильно пьян, а сама Эриан ещё питала насчёт него иллюзии, она спросила, почему он пьёт. Что он пытается залить алкоголем, какие проблемы? В целом‑то у него была неплохая жизнь. Он был главой одного из самых почитаемых родов в стране, богатым, талантливым. Красавица‑жена (по крайней мере, внешне) и двое прекрасных детей. А он всё это медленно пропивал. Должна же была быть причина.

Из несвязных слов отца Эриан поняла только, что когда‑то он любил женщину — не мать, — но вынужден был из чувства долга оставить её и жениться на Пиаларе. Вероятно, той женщиной была та самая Лиасана из дневника. Теперь, глядя на Веналь, Эриан всё чаще ловила себя на мысли: а не в этой ли тайне кроется причина отчуждения девушки от рода Тенавир? Судя по всему, мать Веналь была той самой женщиной, которую Гестас когда‑то любил и бросил. И дочь, зная или догадываясь об этой истории, не могла простить отцу его выбора — ни ему лично, ни всему роду, который заставил его поступиться чувствами.

Но Эриан‑то здесь при чём? Она ещё даже не родилась в то время, когда всё это случилось. С другой стороны, если бы не случилось, она бы и не родилась.

В общем, Веналь, как обычно, немного покапризничала и согласилась. Эриан даже не пришлось ей угрожать — она всего лишь надавила на совесть. Когда Веналь наконец приняла свою участь, она рассказала, что у неё к тому же есть идеи, как действовать дальше. Она собиралась исследовать подробнее данные о накопителях магии, считая, что это может быть как‑то связано.

Эриан предоставила в распоряжение Веналь трёх артефакторов. Они могли выполнять побочную работу, закупать детали и даже проводить первичные испытания. Это несколько разгрузит Веналь, позволив ей сосредоточиться на самом главном.

Был ещё один человек, который имел право знать информацию, полученную из шкатулки, — Марджен Валайрен. Он больше всего пострадал от сбоя в работе активизатора, потеряв близких. Семья Эриан так или иначе была причастна к этому.

Неудивительно, что с тех пор, как выяснились эти подробности, Марджен с Эриан не общался. При встрече лишь холодно кивал и сразу отворачивался в сторону или отходил по своим делам. Не то чтобы она слишком расстраивалась из‑за этого. Просто… странно как‑то и немного обидно. Судя по всему, Гестас Тенавир не успел до конца доработать артефакт по причине своей смерти. А Фиамар махнул рукой на риск и постарался побыстрее запустить его в массовое производство. Но Эриан‑то тогда ещё даже не родилась! Но Марджену, вероятно, теперь вообще противно смотреть в сторону кого угодно из Тенавиров.