Турнир в Призрачной академии. Заклятая пара

Глава 5

Мне не хватало воздуха, и я поняла, что перестала дышать.

Грудную клетку сдавило тисками.

Лёгкие горели.

Я судорожно хватал ртом воздух, но его из меня будто выкачали заклинанием удушья.

— Значит, это не было несчастным случаем?

Голос сорвался в хриплый шёпот.

Так и думала!

— Подожди, не делай поспешных выводов. Я так и не понял, как так произошло.

Декан резко поднял голову. Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

С похорон моей мамы я не видела его таким взволнованным.

— Никто не знает, почему она сделала глупейшую ошибку во время работы с артефактом и вызовом беспокойного духа.

В его глазах, устремлённых мимо меня, промелькнуло что-то такое, что зовут «тьмой души», но он тут же взял себя в руки.

— Ошибка ученическая, поэтому многие тогда сомневались. Но в этих стенах некому её… устранять.

Опекун вздохнул и поморщился.

Как от старой раны, напоминающей о себе в непогоду.

Мама была уверена, что он тоже её любит.

Надеялась, что когда она станет полноправным преподавателем, то тогда Деметрий Тант перестанет скрывать свои чувства. Выйдет из оков преподавательской этики и сделает ей предложение.

Я была хоть и не ребёнком, но всё же мало тогда понимала.

А потом, много позже, мне уже казалось, что декан Тант испытывал к маме симпатию.

И не более того.

Из жалости взял под своё покровительство обесчещенную девицу с приплодом.

Правда, даровитую, но всё же падшую.

Меня передёргивало от мысли, что пришлось вытерпеть маме от сокурсников, а потом и от коллег!

Она родила меня на старшем курсе от богатого мажора, который поспешил от неё откреститься.

Если бы не пятно на репутации, мама давно стала бы преподавателем. Возможно, даже старшим.

Пока я копалась в воспоминаниях, декан отошёл к сейфу в углу.

Повернул тяжёлый механизм, прошептал открывающее заклятие.

Щелчок — и достал из сейфа небольшой железный ключ, который положил передо мной на стол.

Ключ был длиной в половину ладони, рельефным, золочённым. Таким заводили старинные музыкальные шкатулки.

Такими в сказках закрывали сундуки с проклятыми сокровищами.

— Это ключ от её архива с исследованиями. Но сундучок, куда она складывала записи, пропал. Я так и не смог его найти. Её закрытый архив. Думаю, в нём отгадка причин её ошибки.

Голос Танта дрогнул, но лицо оставалось беспристрастным.

— Но она отдала ключ вам!

Декан выдержал мой взгляд, полный подозрений, и кивнул.

— Сказала, что у меня он будет в сохранности. И что доверяет только мне. Вот и ты доверяй, Изольда.

Да, с доверием после смерти мамы у меня были проблемы.

— Почему вы говорите мне это сейчас? Не раньше?

Я сжала ключ. Холод металла впился в ладонь.

Но эта была последняя ниточка к маме.

— Потому что скоро ты станешь официально совершеннолетней, а это единственное твоё наследство, не считая денег, но они почти на исходе. Вдруг в этом сундучке хранится какая-то тайна? Тогда я помогу тебе сделать на неё патент, и это сможет кормить тебя помимо профессии.

Его голос стал твёрже.

Когда речь шла о деньгах, декан Тант отбрасывал сентиментальность.

Деньги счищали с его образа всякую мягкость.

Но Деметрий Тант не был жадным. И вором тоже: я проверяла счета, ездила в банк и брала выписку, так что обмана быть не могло. За шесть лет декан не взял с моего счёта для себя ни копейки.

Хотя мог!

— Так что, Изольда, если ты примешь напарника и войдёшь в тройку лидеров на Турнире, то я открою тебе доступ к исследованиям матери. К тем, что у меня остались.

Он нахмурился, некоторое время смотрел на закрытую дверь.

Мурашки пробежали по спине.

— И покажу лабораторию, в которой всё случилось. Она осталась нетронутой, опечатанной. Я распорядился. Знал, что однажды смогу понять, что тогда случилось.

И помолчав, добавил:

— Или ты сумеешь разобраться, Изольда.

Я спрятала ключ в маленькую сумочку, с которой никогда не расставалась.

— А если мы с Блейком не войдём в тройку? — осторожно спросила я.

— Тогда ты не сможешь продолжать обучение в Академии, — вздохнул декан, смотря на фолиант на краю своего стола. — Мне будет жаль, откровенно говоря, но увы, ты знаешь, я сам не богат.

Это было правдой.

Вдовец, всё сокровища которого составляли книги, написанные им и его коллегами. Покойная миссис Тант оставила супругу домик и ренту, с того он и жил.

— А если ты уедешь, то прошлое оставишь за стенами этой Академии. Тогда и ворошить его не стоит, оно не принесёт тебе ничего, кроме новых душевных ран.

Его тон не оставлял сомнений: это ультиматум.

Мягкий, исходящий от человека, которому не безразлична моя судьба, но всё же ультиматум.

На мгновение я закрыла глаза.

Мама. Её тайна. Её ранняя смерть, о которой все шептались: «несчастный случай», «эксперимент», «сама виновата».

— Хорошо. Я согласна.

Посмотрела в глаза декана, в которых, как мне показалось, сверкнуло облегчение. Он не ожидал от меня иного ответа.

Или нет?

Почему ему вообще важно узнать, что тогда случилось?

В память о маме?

— Тогда иди и готовься. И будь осторожна, с Кьяроном в том числе. Никому нельзя знать, что мы задумали.

— Я не собираюсь болтать, — буркнула я.

Понятно, что то дело о несчастном случае с лаборанткой наделало в своё время много шума. Никому не хотелось ворошить прошлое, бросившее пятно на Академию Дримфолк.

Декана Танта спасла предсмертная записка моей матери, что она действовала без его ведома.

И что отдавала себе отчёт: эксперимент опасный.

— Но у меня есть условие, — сказала я, улучив момент, когда декан уже снова потянулся за фолиантом и свитком, чтобы продолжить прерванную работу.

Декан посмотрел на меня так, будто хотел спросить: «ты ещё здесь?»