Тварь Его Темнейшества

2.8

— Пресветлая… не одобрила Ваш брак, — набатом прозвучало в голове, в то время как губы жреца безмолвно двигались. Будто и вовсе не его голос.

Я теряю сознание? Или забыла принять утром лекарство, и совсем скоро скорчусь в судорогах в ногах жениха?

Одно ясно точно — связь с реальностью неизбежно теряется.

— Но подождите… Разве мы проводим этот ритуал не просто в дань традициям? — прервала тишину, наплевав на любые правила, и тем самым опередив в некоторой степени опешившего несостоявшегося мужа. Я не хотела за него замуж. Но до нынешнего момента никакого другого исхода не представляла. Разве могла ранее позволять себе грезить о чём-то подобном? Слишком нереальными казались такого рода помыслы.

— На самом деле, я даже не знаю, чем это можно объяснить, — начал было парень, неожиданно потерявший напускную маску безразличия. И как только это произошло, я неожиданно поняла, что он не сильно старше меня. — О таких случаях ранее лишь слышал от некоторых из своих коллег. Возможно, Вы уже замужем? — и жрец почему-то посмотрел на меня, вызывая тем самым лишь ядовитую усмешку, но вместе с тем возвращая к реальности.

— Уж Вам ли не знать, — сообщила, намекая на то, что матушка была очень тщательна… — Вряд ли настоятельница могла упустить факт слишком тесных отношений с мужчиной.

Ещё не хватало, чтобы мне в храме выдвигали обвинения в распущенности.

— Вы правы. Простите, я не хотел Вас обидеть, — как ни странно, извинялся он довольно искренне. — Возможно, у Пресветлой есть на Вас какие-то планы... — и обратился к жениху. — Барон Грэсс? Мне очень жаль, но свадьба невозможна. С богами не спорят. Отвезёте леди Лальскую в её родовое поместье?

— Да-да, конечно, — быстро проговорил тот, наконец, обретя осмысленность во взгляде.

Он подал мне руку, и мы вместе покинули это пристанище мрака и нечестивости. А то, что храм принадлежал Пресветлой, ещё ни о чём не говорило.

Я даже не заметила, как оказалась в карете. Барон был задумчив и хмур. И сложно сказать, какие мысли будоражили его голову. Я сама не знала, что думать. Он вернёт меня в семейное гнездо и потребует другую дочь? Хотя вряд ли это предусмотрено контрактом. А что буду делать я? Жить дальше в ожидании того, как меня в очередной раз решат выгодно выдать замуж? Идея не так уж и плоха, только если это окажется столь же выгодным для меня. А в идеале, я сама хочу выбрать человека, которому позволю находиться рядом. И сейчас, кажется, это стало чуть более реальным, чем сегодня утром.

С удивлением заметила всё ещё босые ноги. Так торопилась покинуть столь недружелюбное место, что совершенно забыла об оставленной там одежде. Чувствительность в конечности так и не хотела возвращаться. Оставалось надеяться, всё будет хорошо. Как приеду, обязательно отогреюсь.

Сидя вот так вот напротив друг друга в свадебных нарядах с задумчивыми лицами выглядели мы с бароном, наверное, комично. Даже немного жаль, что не удалось надеть заказанный у портнихи наряд. Он, наверное, так и лежит где-то в доме несостоявшегося мужа. Его должны были доставить туда. Может, попросить вернуть при возможности?

На этой наиглупейшей мысли, которую вовсе не собиралась претворять в реальность, я умудрилась выглянуть из окна. Мы покидали столицу, а это оказалась именно столица, но почему-то совершенно в ином направлении. Что происходит? В душе начала зарождаться лёгкая паника.

— Милорд, — начала я уверенным голосом, даже и намёка не давая на свой испуг. — Почему мы едем другой дорогой? — расслабленности как ни бывало. Я вся стала словно натянутая струна и добилась того, что ничего кроме раздражения в моем тоне уловить оказалось невозможным.

Барон молчал, смотря будто на меня, и в то же время мимо. Но я ждала, не торопясь повторять свой вопрос. Ждала, пока взгляд барона не прояснился и мутные неприветливые глаза уставились на меня, снова одаривая масляным взглядом, как в день знакомства, вызывающим у меня исключительно чувство омерзения.

— Милочка, вы же не думаете, что так легко отделаетесь? Можете сказать «спасибо» богине, что не заняли достойное Вас положение, — саркастично заметил он, — Но я не собираюсь менять планов. Думаю, в качестве временной игрушки Вам тоже понравится в моём замке. Не беспокойтесь, я одарю вас любовью, насколько это в моих силах, — вся задумчивость пропала с его лица окончательно, заменившись мечтательной улыбкой, от вида которой у меня сводило зубы.

— Вы меня удивляете. Такой знатный и благородный человек собирается нарушить контракт. Не боитесь, что чета Лальских подаст на Вас в суд? А то и вовсе обратится к императору? — заявила насмешливо, продолжая внимательно разглядывать борона и стараясь не упустить ни одной детали в смене его эмоций. Они зачастую говорили больше, чем слова.

— Не смешите меня. Сомневаюсь, что они станут что-то ради Вас делать. На моей стороне деньги, милочка, — улыбнулся, а потом в миг потерял всю напускную весёлость, наклонился столь близко, что я почти почувствовала его дыхание, и обратил ко мне крайне жёсткий серьёзный взгляд. — Избавьте меня от этих светских разговоров и сидите молча. Какой бы Вы ни были прелестной, кукла остаётся хороша, пока не произносит ни словечка.

Как человек рассудительный, в это мгновения я осознала, что шутки кончились. И ни природное обаяние, ни красота, ни умение держать себя не способны были спасти меня. И замолчала. Хоть и продолжала всё это время смотреть на барона. Лицо его расслабилось и он точно испытывал удовлетворение, сумев добиться желаемого. Он медленно отодвинулся от меня и откинулся на кресло.

Мне было страшно. Очень страшно. Казалось, впервые в жизни я совершенно не представляла, что делать. Хотелось просто исчезнуть. Здесь и сейчас. Если бы это только было возможно. Я сидела всё так же неподвижно и гордо, но душа, казалось, ушла в пятки и оттуда молилась всем известным богам, чтобы они помогли. Не знаю чем, не знаю как. Но в эти мгновения я определённо чётко поняла, насколько одинока. Совершенно никто мне не поможет.