Твое Дыхание

Я медленно спустилась по трапу, остановилась в двух шагах от него, пропуская остальных пассажиров. Поправила лямку сумки — все вещи уместились в ней, но сейчас это не имело значения. Главное — то, что ждет впереди.

Тот, кто ждет меня.

Год назад.

Зима пришла внезапно, как обычно. Середина декабря, а до этого — привычная слякоть и тепло. И вот — снегопад. Улицы, деревья, крыши — всё укрылось тонким слоем пушистого снега.

Мы с ребятами всегда собирались перед Новым годом. Потом — кто к родителям, кто за границу, кто дома с оливье. В этот раз решили выбраться за город: каток в парке, километры льда, горячий глинтвейн и закуски. Поздравили друг друга, натянули прокатные коньки — и на лед.

Смех, петарды, предновогодняя суета. У всех — кроме меня.

Я держала в руке тонкий термос с горячим напитком и неторопливо скользила по льду, отстав от остальных. Впереди — высокий парень, поддерживающий девицу в ярком пуховике. Она, кажется, впервые на коньках: визжит, цепляется за него, смеется громко и неестественно. Ненавижу её. И его — тоже. Снова без шапки, потом будет жаловаться на простуду.

Я сделала ещё несколько скользящих движений, выдернула пробку из термоса и сделала большой глоток. Тепло разлилось по телу, оттаивая сердце.

Взгляд встретился с его — быстрый, недовольный, почти брезгливый. Сволочь. Из-за него я и пью. Вернее, из-за того, как он поступил — бросил ради этой неуклюжей лошади. Я ведь старалась стать для него лучшей, хотела раствориться в нём. А теперь — пустота.

Я остановилась, собираясь обогнать их, но вдруг в спину ударило что-то тяжёлое. Термос вылетел из рук, покатился по льду. Я бы упала, если бы не сильные руки, удержавшие меня.

— Мелкая! Еле догнал, — парень прижал меня к себе, помогая устоять.

Рэм. Мой лучший друг.

— Рэмчик! Ты приехал! — я взвизгнула, не скрывая радости.

— Смог вырваться, — улыбнулся он.

Рэм был рядом всегда: высокий, светловолосый, синие глаза, верный друг. Делил со мной всё — и радости, и беды.

— Давай я поведу, а ты не шевелись, пьянь, — он поморщился, когда я попыталась поцеловать его в щёку. — Фу, Тонька, не дыши на меня!

Я рассмеялась, ткнулась носом в его шею. Без него этот день был бы провалом, а с ним — всё не так важно.

Я крепко вцепилась в его ладонь, и мы поехали вперёд. Скользили по чёрному льду молча, пока не догнали Илью с его подругой.

— Та-а-ак… — Рэм утянул меня в сторону, остановился под фонарём. — Морозова?

— Что? — буркнула я, перебирая мех на его куртке.

— Морозова… — он вздохнул, обхватил руками моё лицо, заставил поднять голову. — Почему сразу не сказала?

— А что говорить? — я отвела взгляд. — Тут и говорить-то нечего.

— Как нечего? — рыкнул он. — Этот урод с какой-то девицей, а ты…?

— Сказал, что меня слишком много в его жизни.

— Много? — недоверчиво переспросил он.

— Много, — я наконец встретилась с его взглядом.

— Морозова… — он склонился ниже, я чуть не застонала. — Хочешь, я ему морду набью?

— Не надо, Рэм. Он с девушкой. Что она подумает?

Я махнула головой, собираясь ехать дальше, но споткнулась и чуть не упала. Рэм подхватил меня.

— Ты что, реально пьяная? — он склонился к самому лицу. — А ну дыхни!

— Отвали! — я резко отпрянула, зацепилась коньком за сугроб и полетела в снег, утягивая его за собой. Он навалился сверху, и я расхохоталась, а потом разрыдалась.

Рэм сел рядом, молча смотрел, не отпуская мою руку.

— Станкявичюс, отстань, а? — шмыгнула я носом.

— Нет, — он крепко сжал мою ладонь, помог подняться, отряхнул.

— Что ты хочешь узнать? — пробормотала я.

— Всё, — он не отодвинулся, его дыхание жгло кожу.

— Он сказал, что я давлю, что хочет свободы… Вот и всё.

Я не успела договорить — заиграла его дурацкая мелодия: “Nossa, nossa, Assim você me mata…” Я отвернулась, давая ему ответить. Но он сбросил вызов. Потом снова — и снова сбросил. Я осторожно коснулась его руки.

— Рэм, что случилось? Вы расстались?

Он молчал, смотрел на телефон. Потом включил беззвучный режим, сжал мои пальцы.

— Мне дали визу, — прошептал он.

— Визу? — я замерла.

— Да.

— Это же хорошо, Рэм, — я не понимала, почему он такой.

Он родился в Литве, потом жил в Германии, потом в России. Всегда мечтал вернуться в Европу.

— Ich weiß nicht, was ich tun soll…

— Я не понимаю ни слова, — попыталась улыбнуться я.

Он сжал мою руку сильнее.