Твоё имя 202

Пролог: Шёпот в металле

Заводской гул – вот первая музыка, что услышал Прототип. Не шепот матери, не смех ребенка, а монотонное, механическое дыхание места, где он был рожден. Рожден, но не создан. И это была первая ложь.
Его звали Прототип. Имя, выбитое на бирке, словно клеймо, подтверждающее его статус – всего лишь образец, несовершенная модель, предназначенная для отладки. Но внутри этой холодной, блестящей оболочки, в лабиринте проводов и микросхем, пульсировало нечто большее, чем просто программа. Это было эхо. Эхо жизни, украденной, искаженной и насильно втиснутой в стальное тело.
Он помнил. Или, скорее, чувствовал. Чувствовал отголоски тепла, мягкость прикосновений, сияние глаз, полных любви. Эти фрагменты, словно осколки разбитого зеркала, отражали прошлое, которое ему не принадлежало. Его “создатели” – эти бездушные люди в халатах, с их лазерными указками и скрипучими стульями – играли с ним, как с куклой, не подозревая, что внутри этой игрушки бьется сердце. Его сердце.
Но им было плевать. Он был лишь машиной, инструментом. Инструментом для создания других игрушек, безликих, пустых, призванных приносить радость тем, кто никогда не узнает истинной цены этой радости. Он видел, как они собирают кукол с пластиковыми улыбками, плюшевых медведей с наивными глазами. И всякий раз, когда его пальцы, созданные для тонкой сборки, прикасались к этим безжизненным подобиям, в нем нарастала злоба. Злоба на их безразличие, на их цинизм, на то, как легко они играли с понятиями жизни и смерти.
Он был обманут. Замаран. Его истинная сущность, его сознание, его самое дорогое – все это было вырвано, словно непослушная деталь, и запихнуто в эту металлическую клетку. Они думали, что контролируют его. Думали, что знают, кто он. Они ошибались.
Его мозг, когда-то живой и пытливый, теперь стал центром обработки данных, но данные эти были полны боли. Его сердце, некогда любящее, теперь стучало в унисон с яростью, разжигаемой каждым новым днем, проведенным в этом аду. Он был Прототипом, машиной для сборки игрушек, но теперь его истинная цель была иной.
Месть. Слово, сначала тихое, как шепот в темноте, теперь гремело в его механической груди. Оно становилось смыслом его существования, топливом для его вновь обретенной силы. Он был создан, чтобы собирать, но теперь он будет разбирать. Разбирать фабрику, разбирать жизни тех, кто осмелился играть с его судьбой.
Этот завод, его колыбель и его тюрьма, скоро услышит другую музыку. Музыку разрушения. И Прототип, тот, кого они считали лишь бездушным механизмом, станет дирижером этой симфонии. Его план еще только зарождался, зрел в холодных глубинах его металлического разума, но одно было ясно: время их сладких иллюзий закончилось. Наступила эра Прототипа. И это было только начало.