Твоё пламя и твои крылья, феникс

Глава о том, как сурова жизнь наёмников (4)

Взгляд Агаты

Со всеми предосторожностями переложила малышку Таяте на руки – та и веками не дрогнула, спала просто как убитая – и поднялась размять ноги. Действительно успела затечь, привычки сидеть на земле или полу у меня не было. Топчась на месте, обдумывала то, что услышала, и пыталась представить себе, каково это – быть в сознании во внутриутробном состоянии. И как такое вообще возможно? Нервная система плода, по идее, на подобные чудеса не способна, но что я знаю о местной магии?

Впрочем, даже магия, какая бы она ни была, не особо-то, наверное, способна влиять на биологию и физику. А по законам биологии нейронные связи у младенца, если верно помню, формируются только в последние два месяца перед родами. Ну да… Но даже и в этом случае: целых два месяца, обладая сознанием, сидеть в пузе у матери и мочь только ногами-руками дрыгать – такое себе. Как она только с глузду не съехала – вопрос. А потом ещё пройти через роды! У-у-у…

Мотнула головой, отвлекаясь от малоприятных мыслей, огляделась – ну да, следы драки есть. И не только обычной, но и, видимо, магической: вон подпалина, и ещё одна, и ещё. Ветки поломанные, земля размётанная, вырванный с корнями куст. Мда, побушевали товарищи.

А вот и глава семейства Сверад с самым суровым из братьев, резковатым на суждения и поступки Азибулом. Я старалась сторониться его, он выглядел так, словно его вообще все вокруг раздражают: взгляд твёрдый, сведённые брови, жёсткий подбородок. Ещё и причёска эдакая – по бокам подстрижено очень коротко, а длинные пряди, оставленные в середине, связаны в тугой хвост, и к алому платку, который для этого использовался, привешены два оберега. На каждый конец по штучке.

Он обернулся на меня без малейшего намёка на приязнь.

– Шагай отсюда, крошка! – рявкнул бесцеремонно.

Я дрогнула, но перевела взгляд на Хиреама. Мне уже было известно, что именно он в группе главный.

– Тебе и правда лучше уйти, – сказал старший брат, нагибаясь и выуживая из травы пленника, которого до сего момента я попросту не видела. Потрёпанный, но злой, и на меня посмотрел с ожесточением. – Мы тут слегка заняты, и делом не самым приятным для женских глаз.

– А может, я помогу? – уточнила, разглядывая пленного. Ещё и голову слегка наклонила. Мне почему-то думалось, что так выглядит грознее.

Азибул демонстративно приподнял бровь.

– Что – можешь?

– Попробую, ладно?

– Зависит от того, что задумала.

– А он уже рассказал всё, что вы хотели узнать? – Я тянула время, пытаясь ухватить за хвост мысль, которая ёрзала у меня в голове. – Или упирается?

– Утверждает, что ничего не знает. Сказали, мол, напасть – они и напали, – неохотно сообщил Хиреам.

Наклонила голову в другую сторону, обдумывая задачу. Ну, строго говоря – человеческий мозг действует одинаково, что мой, что его. Принцип-то один. И если всё так, а я обладаю какими-то способностями, то почему бы не воспользоваться этим. Конечно, у наёмника наверняка есть какой-нибудь амулет, который помешает мне состроиться с его сознанием… Или нет? Вот, что-то болтается на шее… Или уже не болтается?

– Тут был какой-то амулет?

– Да, защита, – буркнул Азибул. – Такие штуки снимаются первым делом перед допросом. Почему ты спрашиваешь?

– То есть всё сняли? – Я ещё раз прошлась ладонью вдоль лица пришибленного пленника, потом его плеч и рук. – А вот тут что?

– А что тут? – встрепенулся Хиреам. Быстро обыскал жертву, ощупал её платье. – Вроде ж ничего нет.

– Вот тут. Что-то…

– Иоато!

– Да нет у меня ничего, – шлёпая разбитыми губами, выговорил пленник.

– Разберёмся. Иоато!

– Здесь я. Что такое?

– Посмотри – есть здесь какие-нибудь магические закладки?

Пока седоголовый Сверад возился, я разглядывала наёмника, мысленно решая логическую задачу. Итак, клетки мозга взаимодействуют посредством импульсов, которые что у меня, что у этого парня одинаковы. Нейроны у нас устроены по одному принципу. Причём работать с образами, которые генерирует, воспринимает и обрабатывает мозг, должно быть проще, чем с нервной системой всего организма, отвечающей за действия или работу органов чувств. Тут, по идее, просто набор картинок, именно он и требуется.

И, допустим, реально синхронизировать импульсы своих нейронов с тем, что происходит в голове пленника. В конце концов, это мир магии, что тут невозможного, если я смогу чётко распределить каждое действие по пунктам алгоритма и каждый шаг визуализировать?

В чужое сознание я входила очень медленно и осторожно. А ну как там можно потеряться, забыть, где границы своего и чужого! Неохота проверять. Тем более приём мой не факт что известен в этих краях, и как тогда они будут расцеплять наши сознания. Так что за собственное восприятие цеплялась упрямо, как совсем недавно – за край мостовой опоры. Поэтому и услышала раздражённое ворчание Иоато.

– Ну ты смотри! Это ж надо было так выкрутиться! – Он, кажется, даже восхитился. – Взгляни – действительно условно активный артефакт, причём вшитый в ткань, так сразу и не определишь как по действию, так и по расположению.