Твое сердце будет разбито

Глава 14. Неожиданная помощь

Пройдя треть пути, я выдохлась.

Господи, да сколько этих учебников нам выдали?! Три тонны? Я откровенно устала тащить эту кипу. Кроме всего прочего я умудрилась оступиться и подвернуть ногу. Не критично, конечно, зато еще и хромать стала. Красота.

В какой-то момент я просто остановилась, поставила пакеты посредине дороги и посмотрела на свои ладони – на них остались отпечатки от ручек пакетов. Мне почему-то вдруг стало обидно до слез. Почему близняшкам помог все дотащить папа, а я тут стою одна посредине дороги и не знаю, как идти дальше? Почему я чувствую себя такой одинокой?

Меня вдруг накрыло чьей-то тенью. Я подняла голову и увидела Барсова. Его руки уже были пусты. Видимо, пока я тащилась, как улитка, он уже успел сгонять до дома.

– Давай, – велел он мне вдруг.

– Что давать? – от удивления у меня округлились глаза.

– Пакеты! – рявкнул Барсов и без спросу взял все четыре. А после развернулся и пошел по дороге.

Сначала я решила, что он украл у меня учебники. И так возмутилась, что вся обида на мир пропала. А потом до меня дошло – он мне помогает.

Я нагнала его и заглянула в глаза.

– Ты что, помочь мне решил?

Барс ничего не ответил – лишь одарил еще одним красноречивым взглядом.

– А почему ты решил мне помочь? Правда, почему? Ну скажи! Денег потом попросишь, да?

– Слушай, завали, а? – грубо ответил он. И я, фыркнув, отвернулась. Домой мы шли молча. Он с пакетами и я с рюкзаком.

К моему удивлению, которому, кажется, не было конца и края, Барс подошел к моему подъезду.

– Открывай дверь! – велел он, сжимая пакеты в сильных руках.

Я спешно вытащила ключи и распахнула перед ним дверь.

– А ты что, до квартиры донести хочешь? – уточнила я.

– Могу и здесь бросить.

– Здесь не надо. Лучше до квартиры.

Если быть в рабстве, то до конца, подумала я. Буду эксплуатировать по полной. Сам ведь захотел! Никто его не заставлял!

В лифте, стоя на опасно близком расстоянии от Барса, я чувствовала себя максимально странно. Будто очутилась в одной клетке с врагом. Я до последнего ждала от Дуболома подвоха, но он ничего подозрительного не делал. Вышел из лифта и поставил сумки рядом с нашей квартирой. А потом, не прощаясь, сунул руки в карманы и направился к лифтам.

– Стой! – окликнула я его.

– Что? – поморщился он.

– Подожди немного, ладно? Я сейчас!

Я ворвалась в квартиру, достала из холодильника оставшуюся шарлотку, переложила ее в контейнер и вынесла на площадку.

– Держи, это тебе, – протянула я контейнер Барс.

– Это что за бурда? – поднял он брови.

– Шарлотка. Я яблоками и корицами. Вкусная! Ее разогреть нужно!

– Не надо, – ребром ладони отодвинул он контейнер.

– Возьми! – настойчиво сказала я. Мне хотелось поблагодарить его. – Это моя мама делала. Она отлично готовит!

Взгляд у Барса будто смягчился. Кажется, он колебался.

– Ладно, – все же сказал он. – Раз мама – это другое.

Барс взял контейнер с шарлоткой и ушел, а я осталась стоять на пороге квартиры и глупо улыбаться. И почему на душе стало так тепло?

Вечером мне удалось сфотографировать Барсикова. Я случайно увидела его на балконе и, как заправский шпион, поползла на свой балкон, чтобы сфотографировать. Зачем – и сама не знаю. Во мне охотничий инстинкт проснулся, не иначе. Да и одноклассницам я уже сказала, что живу напротив Барсова, только близняшки мне, кажется, не поверили. Фото должно было стать доказательством.

Однако едва я только затаилась на балконе, сидя на корточках и осторожно высовывая телефон, как на пороге появилась мама.

– Ты что делаешь? – удивленно спросила она.

– Сижу, – прокряхтела я.

– На полу? На балконе? Зачем?

– Так надо, ма!

Мама взглянула на дом напротив, а потом перевела озорной взгляд на меня. В ее глазах заплясали чертики.

– Ты что, за мальчиком подглядываешь? – громко и весело спросила она.

– Тихо! – возмутилась я. А вдруг услышит?

– Значит, правда поглядываешь, – сделала мама вывод.

– Меня девочки попросили его сфотографировать, – пробурчала я. – Но не хочу, чтобы он видел. Одноклассник мой.

– Тот, с которым ты у помойки торчала? Дай-ка мне телефон, – вдруг сказала мама.

– Зачем?

– Дай, говорю! Сама тебе его сфотографирую!

Мама буквально вырвала мобильник у меня из рук и стала делать вид, будто снимает себя на селфи. Она вообще у меня та еще актриса!

– Держи своего красавчика, – протянула мне телефон мама. – Мальчик милый, папу твоего напоминает.

Я едва не подавилась от возмущения. Папу?! Да Дуболомина и рядом не стоял с папой! Папа был хорошим и добрым, а этот… Тут я вспомнила, что Барс помог донести учебники и захихикала. Мама неправильно это восприняла.

– Что, влюбилась? – все так же весело спросила она.

У меня от возмущения пропал дар речи, и я, сунув телефон в карман бриджей, поползла на коленях с балкона в зал. Мама стояла над душой и весело рассуждала на тему того, какой у меня милый одноклассник. Когда в комнате появился отчим, мы обе не поняли – он как-то совершенно бесшумно вернулся домой. И атмосфера как-то сразу поменялась. Даже будто темнее стало. Андрея явно был не в духе.

– Дорогой, ты вернулся! – радостно воскликнула мама и подбежала к нему, чтобы обнять и он позволил сделать ей это, но затем отстранил от себя.

– День был тяжелый, – сказал он и ушел в спальню. На меня даже внимания не обратил, но не сказать, что это меня огорчило.