Твой Д.

4 глава

Больше ненависти, чем друг к другу, мы, конечно же, испытывали к «домашним» детям. Они время от времени проходили по нашей территории в свою школу и обратно, чтобы сократить путь. Даже самые спокойные из нас едва сдерживали внутри ядовитое чувство – зависть. К нежности и ласке, которой эти дети были окутаны дома, к любви, которую им дарили просто так, и, в конце концов, к красивым модным шмоткам и новеньким гаджетам.

Что за несправедливость!

Нам приходилось работать, чтобы иметь хоть что-то, а им это дарили просто так!

Обычно я отворачивался, утыкался в свой телефон, когда мимо нашей столовой шли чужие, или убегал по своим делам, чтобы не видеть их. Но сегодня кое-что заставило меня задержаться на каменном пятачке возле зеленых дверей столовки чуть дольше. А именно: любопытный разговор Гришки и Толика. Мы только что вышли после обеда, уроки в школе были окончены. Я просматривал расписание кружков в телефоне и раздумывал: сходить на «Основы программирования» или наведаться в больницу, поболтать с Мешочком. Эти два «головореза» грелись на солнышке неподалеку от меня и собирались сходить покататься на коньках, пока лед окончательно не растаял. Но вдруг увидели, как вдоль нашего стадиона идут ученики из другой школы. Мальчик и девочка. Пятиклашки, наверное.

– Опа! – Гришка пихнул Толика в плечо. – Смотри-ка, кто это у нас здесь. Немного повеселимся?

– Поддерживаю, – хохотнул Толик, щелкая семечки.

Сначала я не понял, о чем они болтают, но когда дети подошли ближе, Гришка рявкнул:

– Герда, фас!

Черная собака, самая злая из тех, что жили возле столовой, бросила кормить щенков, вскочила на лапы, зарычала, скаля зубы, и бросилась на школьников. Дети тут же оцепенели от страха, замерли на узкой снежной дорожке. По бокам глубокие сугробы – от собак им никуда не убежать.

– Опасность! – Испуганным голосом крикнул Толик. – Герда! Кажется, эти дети хотят забрать твоих щенков!

Собака громко лаяла на «домашних», пугая их еще больше. Оттого, что она скалила зубы, дети кричали и жались друг другу. Гришка и Толик от души хохотали.

Я подоспел бы на помощь раньше, да только замешкался, уронил телефон в снег. И пока искал его, собака уже вцепилась в пуховик мальчишки и выдрала из него клок. Тот период, когда у Герды появлялись щенки, был самым опасным. «Домашние» обычно знали об этом и практически к нам не совались. Но эти рассчитывали, наверное, что их пронесет.

– Сдурели что ли? Дебилы! – Рявкнул я, проскочив мимо братьев. – Герда, фу!

На ее лай прибежали другие собаки и подхватили яростное нападение, окружили детей и меня.

– Пошли прочь! – Я схватил валяющуюся на земле палку и пригрозил сначала одной собаке, потом другой, третьей.

– Что тут происходит?! – Мимо шла воспитательница семьи Питбоевых – Лопатина Любовь Анатольевна – она же Лопата.

– Да вот, Денис натравил собак на детей, – хмыкнул Толик. – Еще и палкой их пугает.

– Денис?!

– Это неправда! – Орал я, пытаясь перекрикнуть собачий лай. – Это они натравили. А я пытаюсь помочь.

– Да что же это такое! Питбоевы!

– Это не мы! Мы вообще просто гуляем.

Все смешалось в криках, рычании и лае. Воспитатель тоже безуспешно пыталась отогнать собак, но ничего не выходило. Только кто-то из вышедших из столовой старших ребят присвистнул на хвостатых, подзывая к себе и приманивая едой.

Наконец, все стихло. Я стоял с палкой, отдуваясь, дети рыдали от страха, а братья состроили самый невозмутимый вид, продолжая грызть семечки.

– Я все расскажу отцу! Ваших собак пристрелят! – Заикался один из «домашних».

Толик закатил глаза и сложил руки на груди, демонстрируя всем своим видом, что угрозы малого ему до лампочки.

– К директору школы! Все трое! Сейчас же! – рявкнула на нас Лопата. – А вы, дети, идите, пока собак увели подальше. Эй, Барановский, проводи их!

– Любовь Анатольевна, да это не мы! – заголосил Гришка.

– Быстро к директору, я сказала!

***

Галина Александровна, по прозвищу Гидра, сидела за своим письменным столом и что-то высматривала в глубинах монитора, будто ястреб наблюдала за цыплятами. Ее взгляд всегда был жесткий и смелый и мог добраться до глубин души. Наверное, это очень нужный навык, чтобы справиться с батальоном брошенных родителями и обозленных на жизнь оборванцев. В таком заведении, как у нас, работают исключительно закаленные люди, которые не позволяют себе расстраиваться, изучая наши личные дела. Ведь в них столько боли, что можно умереть от передоза несправедливости этого мира.

Воспиталка семьи Питбоевых затолкнула нас в кабинет. Гидра сняла очки с носа и уставилась на нас.

– Что стряслось? – Она перевела взгляд на Лопату.

– Эти трое науськали собак, и те набросились на проходящих мимо детей.

– Это Денис! – взбрыкнул Толик.

– Врет он все! – Вскипел я. – Говорю вам, я лично слышал, как они договаривались напугать тех школьников. Я же, наоборот, хотел защитить.