Твои Глаза

8.

Я, как и все предыдущие дни, проснулся на рассвете. Еле-еле разлепил глаза, посмотрел на тебя, ты лишь моргнула, кажется, ты вообще позабыла, что такое сон.

Ты похудела, лицо осунулось, глаза впали, под ними же пролегла черная гладь кругов. А на лбу пролегла глубокая морщина, а от «лучиков» вокруг глаз не осталось и следа.

Я взял тебя на руки и, как есть вынес в сад, где цветили могучие вишни, я знал, ты любила их. Ты уткнулась мне в шею и беззвучно плакала. Я сжал тебя крепче, зарываясь носом в твои волосы, которые пахли солнцем. Мы немного посидели так в окружении палящего солнца, травы, вишен и любопытных птиц, которые прилетели посмотреть, что с нами стряслось.

Потом ты сжала кулаки, так что побелели костяшки и сказала ладно, едва-слышным голосом. Встала и пошла в дом, там, несмотря на все, что произошло с нами, ты привычным движением набрала воды в турку, насыпала кофе и поставила все это на плиту. Приготовила все к столу, ты ничего не готовила, но я и не просил, аппетита, если признаться честно, не было.

 Я в свою очередь решил сходить к соседке бабушки и взять немного деревенского молока. Когда я вернулся, на столе все было готово. Я добавил молока в кофе, и мы стали молча пить вместе. Теперь тебе можно было его, и кажется, даже в нем ты искала поддержку, ты очень быстро и бездумно поглощала кружку за кружкой, не обращая никакого внимания на это, точно бездушная кукла. И всего пару «команд».

Взять кружку, сделать глоток, поставить на место. Ты находилась в прострации, смотря лишь в одну точку. Я пытался поговорить с тобой об этом, но ты только закрывалась, точно устрица, отчего мое сердце болезненно сжималось.

Мне так хотелось показать, что ты не одна в своем горе, я с тобой. На следующий день я захотел свозить тебя в лес, но тебе казалось все равно. Тогда я уже привычным движением подхватил тебя, как пушинку, одел и накормил, словно ты маленькая девочка. Я взял с собой еды, все упаковал в корзину, думая, что пикник нам не помешает.
 

Мы лежали на покрывале, ты, уткнувшись лбом мне в грудь, поставляя лицо палящим лучам солнца, а я обнимал тебя и немного баюкал. Солнце распалило нас, и нам удалось, немного поспать, вдыхая запах сосен и елок, я знал, нам это нужно, хотя бы сколько-нибудь отдыха.

Я уговорил тебя немного поесть, ты согласилась лишь с условием того, что в комплекте идет кофе, который я заранее сварил и взял с собой в термосе. Деревенское молоко, свежий воздух, сосны и вишни действовали на тебя успокаивающе, но глаза так и оставались потухшими.

И как меня тогда ранило, что на любые мои вопросы о том, что было в больнице, ты отвечала решительным отказом. Или же смотрела в упор на меня своими, казавшимися в тот момент, стальными серыми глазами, из которых алмазами текли ручейки по твоим щекам, я вытирал их, накрывал тебя своими руками, притягивая к себе.

Ты дрожала, а мне была невыносима сама мысль, что тебе так плохо, а у меня не хватает сил, чтобы облегчить твою ее.

Так мы и уехали, немного освежившиеся, но все еще опустошенные и безумно уставшие, но польза в этом все-таки была.

Мы не говорили об этом, но я чувствовал, что ты загорелась желанием снова забеременеть.