Твои Глаза

13.

К тому моменту, когда Юля подрастала, а Вовка во всю становился маминым помощником, я уже был уверенным отцом и со всей честностью мог добавить в список своих наград такую, как отец года или же заслуженный отец семейства. Я не знаю почему мне давалось это так легко, потому ли, что моя жена была сокровищем, которая не знала усталости и обожаю свою на данный момент профессию. Профессию мамы, которая давала ей сил на все: на любовь и заботу о сыне и муже, на поездки в магазин и бесконечный список покупок, и даже вечно хныкающая и недовольная Юлька не омрачала наши поездки.

Вова же к своим полутора годам смотрел на сестру с любовью, но и с явным недоверием, мол из-за чего это Вы, леди устраиваете тут такой крик на весь супермаркет. Тогда Вера брала Юлю на руки и успокаивала, а мы с сыном, ехавшим в тележке, только пожимали плечами. Вера вздыхала мол, мужчины, что с вас взять.

Как только Юля оказывалась на руках, она мгновенно замолкала и начинала с детским любопытством рассматривать стены, стеллажи, игрушки, да и все в общем, что попадалось на глаза. А еще лучше, если мама давала это подержать, ох, а если попробовать на зуб, то это вообще была сказка. А если интересная игрушка забиралась из рук, то начинался скандал, и вышеупомянутая особа не стеснялась переходить на крик, какими бы разговорами ее не отвлекала мама. Тогда у нас родителей был контрудар, и девочка передавалась в руки папе, то есть мне. Тогда Юля прижималась и пальчиком водила по моей клетчатой рубашке, и казалось, существование всего мира для нее теряло значение.

Потом мы приезжали домой, разбирали покупки, готовили обед, а дети вместе играли, предоставленные друг другу. Мне, как отцу с опытом в воспитании детей, да и как моей Верочке доставляло неимоверное удовольствие наблюдать, как дети взаимодействуют друг с другом.

Тогда наш энергетический баланс, потрепанный разъездами и готовкой, восстанавливался и внутри царила только нежность.

Особенно уморительным было смотреть, как Юля забирает игрушки Вовы и играет в них, пробует, тогда брат в свою очередь берет ее игрушки, от чего девочка впадает в плач. Вова сразу же реагирует и возвращает ей обратно игрушку, добавляет еще своих, тогда Юля улыбается и легонька касается руки брата. На что Вова улыбается, а я шепчу Вере на ухо, ну что, хотела защитника? Так и будет.

Вова рос самостоятельным ребенком и в основном проводил время либо с сестрой, либо со своими динозаврами.  У нас до сих в числе любимых игрушек потрепанный жизнью тигр, хвост которого держится на честном слове. Но выкидывать мы его не решаемся, потому что, несмотря на холодность сына к своим игрушкам, тигра он носит всюду, и в сад на улицу и в ванную и вообще в любое место куда идет Вова туда идет и Тигра.

Юле же требовалось внимание мамы, даже если она сама занималась, все время смотрела на то, что в это время делает Верочка, капризничать она стала меньше, видимо, неудобно перед братом.

Из-за таких мелочей поднимать столько шума, за это мы были благодарны нашему маленькому защитнику. Даже, когда мы угощали детей вкусностями-Вове яблоко, Юле детское пюре, то он сначала относил вкусности ей, затем ел сам. Нас это не могло не радовать, каждый раз, видя это, мы умилялись. Мы думали, что могли бы вечно так сидеть за обеденным столом и наблюдать за нашими непоседами.

Традиция сидеть вчетвером на террасе соблюдалась, каждый вечер, независимо от того насколько устала Вера за день или как сильно я устал на работе, мы брали малышей и направлялись на террасу.

Она была застекленной, поэтому никакие морозы не могли нам помешать пойти и любоваться видами, открывавшиеся нашему взору. Как по часам мы, сделав домашние дела, брали в охапку малышей и шли на террасу пить чай и разговаривать.

Юля, устроившись на родителях быстро засыпала, затем относилась в кроватку, а Вова, который жадно ловил каждое слово. Сидел и слушал, пока его самого не сморит сон и папа не унесет его уже в кроватку, где по соседству спит сестра и видит пятый сон.

Мы любили наших детей, и у нас было время на себя, даже если это всего двадцать минут в день. Иногда мы сами заговорившись, засыпали в кресле. Тогда если засыпал я, ты слегка трепала меня по плечу и говорила Тихон, милый, пошли спать. А если ты засыпала раньше, то я нес на руках тебя в нашу спальню.

С утра, проснувшись, ты недоуменно смотрела на меня и спрашивала я опять не заметила, как уснула, да? Ничего-ничего, Верочка, неизменно отвечал я, и мы шли завтракать. Если дети еще спали, то мы завтракали в одиночестве, наслаждаясь друг другом.

А если дети уже проснулись, то мы сажали Юлю на стульчик, когда принадлежавший Вове, а он сидел на настоящем стуле, прямо, как взрослый. Каково же было наше удивление, когда, проснувшись самой первой, Юля лежала в своей кроватке и играла со своими игрушками еле-слышно, давая поспать старшему брату.

Тогда мы не могли и представить, как это работает у наших детей, но казалось, что в какой-то момент наши дети заключили негласное соглашение, после которого Вова взял на себя обязанности старшего брата, а Юля стала вести себя более спокойно. Разрешала брату брать свои игрушки, смешно, неуклюже и по-детски обнимала его, когда мы с Верой стояли обнявшись.

Я был очень горд своей семьей, в моей груди развивалось тягучее-блаженное счастье.