Твои отпечатки на осколках моих грёз

23. бы

Симона

Поглядывая на часы, спешу к Альбине. Не хватало ещё, чтобы она опоздала на самолёт из-за меня. Ох, Симона, правильно ли ты поступаешь? Вмешиваться в семейную жизнь двоих людей - последнее дело. Они впоследствии уладят всё между собой, а ты останешься врагом народа. Впрочем, то, что происходит у них, не укладывается ни в какие рамки. Даже если стану их личной персоной нон-грата, сейчас я должна помочь подруге. 
Из подъезда выходит пожилая женщина и я забегаю в открытую дверь.

Поднявшись на одиннадцатый этаж, нажимаю кнопку звонка. Стою с минуту. Даже шагов не слышно. Ах, Альбина, мы и так рискуем опоздать! Звоню снова, и опять ничего не происходит, из квартиры не доносится ни звука. Толкаю дверь - она открывается.

Осторожно заглядываю внутрь и зову её по имени.

Тишина.

Захожу, снимаю кроссовки, оглядываюсь: непривычный беспорядок. Становится тревожно. Иду на кухню.

И вздыхаю с облегчением. Альбина сидит на подоконнике и смотрит куда-то в небо. Моя романтичная подруга, нашла время мечтать!

И тут я замечаю, что на ее щеках застывшие слезы, а одета она в измятую ночную рубашку белого цвета. Длинные волосы распушены по плечам и похоже, что расчёска их не касалась.
Только собиралась спросить, почему она передумала уезжать, как вдруг увидела на шее багровые пятна. И ниже. И на плече. И посиневшие запястья. Боже мой!

В глаза забиваются слёзы. Подхожу к ней, девочке с некогда живым взглядом чёрных очей, который теперь пуст и отрешён, и обнимаю. Она только тогда замечает моё присутствие.

- Симона, - голос сиплый от слёз, - прости, я... Я верну тебе деньги за билет.

- Помолчи.

Ещё пару минут стою так, пока не успокаиваюсь. Затем вытираю слёзы рукавом и иду прямиком в её комнату. Я хотела только взять ей одежду и отправить в ванную, но забываю об этом, как только переступаю порог гостевой. К горлу подступает ком. Стягиваю постельное белье и немедленно отправляю его в стиральную машинку. Возвращаюсь на кухню. Беру веник и совок, и убираю остатки ночника. Затем наступает очередь пылесоса. Когда с уборкой покончено, занимаюсь подругой. Насильно веду её к умывальнику. Расчёсываю волосы и заплетаю их в её любимую косу. Ставлю чай, но она не притрагиваются к чашке.

- Мы можем купить билеты на другой рейс.

Она качает головой.
Я в замешательстве. 
Не знаю, что делать, как ей помочь.

- Хочешь, поехали ко мне? Комната, которую я снимаю, конечно, не сравнится с этой квартирой, но ты бы...

Она качает головой.

- Спасибо, - едва слышно произносит она и продолжает смотреть в окно.

Я слышу, как открывается входная дверь.
Гнев начинает кипеть в груди, и я выхожу в коридор.

- Ты вообще что за человек?!

- Пойди вон, оставь нас одних, - грубо отрезает её муж.

- И что ты сделаешь ей сегодня? Что ещё осталось с ней вытворить?

- Пойди вон, - повторяет он, прожигая меня взглядом горящих карих глаз.

Я хватаю своё пальто, иду на кухню, целую подругу и прошу её звонить мне по любому поводу и без. Перед выходом бросаю на Джамала взгляд, полный гнева. 
Это всё, что я могу себе позволить.

Джамал

Голова прояснилась только утром, когда я, открыв глаза и увидев её рядом, понял, что весь тот кошмар не был сном. 
Проклятие, что я наделал?
Всему виной этот щенок. Что он о себе возомнил? Что он себе позволяет?

Мы зашли с коллегами в бар после рабочего дня, пропустили пару-тройку бокалов виски, и, когда я подходил к машине, чтобы взять забытое портмоне, передо мной появился младший брат зятя. Он уже порядком разозлил меня накануне, да и в целом никогда не нравился.

- Ты считаешь нормальным своё поведение?

- А ты своё? Не забывайся, Ринат, я тебе не друг, в мои дела не лезь.

- Девушка одна, в чужом городе, вдали от родных, раз за неё некому вступиться...

- Как я смотрю, есть кому. Ты вообще кто такой? Она тебе кем приходится?

- Считай, что я замещаю её брата.

- По-братски, значит, о моей жене переживаешь?

- Будь ты мужчиной, никогда бы не поднял руку на девушку, - он делает шаг и мы почти соприкасаемся лбами.

- Ты переходишь границы, Ринат.

- Ты их уже перешёл. Только попробуй ещё раз...

Я смеюсь. И бью наотмашь в его наглое лицо.
Сплюнув кровь, он бросается на меня. 
Мои коллеги, выйдя на улицу, поспевают к моменту, когда мы оба на земле, наносим удары друг другу, забыв обо всех рамках и связывающих нас узах родства. Нас разнимают слишком рано, я ещё не закончил.

- Щенок! Я тебя прикончу! Отныне держись подальше от моей семьи!

Я успеваю заметить его реакцию на мои слова. Он собирался что-то ответить, но тут же сник. Вырвался и пошёл прочь.

- Кто это был? - спрашивает Игорь, мой шеф.

- Это мне и предстоит выяснить.

В голове картины, которые сводят с ума. Меня не было две недели. А он был здесь. Был вхож в мой дом. Она тоже бывала у них. А ещё отдых за городом... Они за моей спиной могли...

Разум застилает пелена гнева, я не помню, как ловлю такси и оказываюсь дома. Может, всё бы не приняло такой оборот, если б она не предстала перед моими глазами в коротком банном халате. Что, если он приходил в мой дом, видел мою жену в таком виде, и не только в таком... Я слишком долго был терпеливым.

Я не оправдываю себя. Всё должно было быть не так. Всё изначально пошло не так!

Если бы мне не сказали, что к ним собирается делегация стариков от какого-то Мурата, который приходится родственником и которому не откажут априори, я бы не стал её похищать. Я бы нашёл способы завоевать её. Разве сложно завоевать неискушенную девушку?

Если бы она не сказала мне в поезде, что жалеет о нашей свадьбе, я бы смог вести себя по-другому. Эта девчонка свела меня с ума. Она подняла наружу всё худшее во мне. Но теперь я знаю, что значит любить кого-то. Любить так сильно, что хочется сломать её тонкую шею, лишь бы она никогда не повернулась в сторону другого. Я познал неведомые прежде муки ревности, прочувствовал яд сомнений, текущий по венам, отравляя разум.