Твои отпечатки на осколках моих грёз

29. Один в один

Комната за комнатой я обследую дом, в котором когда-то давно, кажется, несколько жизней назад, надеялась коротать старость. Не могу унять дрожь в коленях. И не могу перестать задаваться вопросом: за что? Какие же страшные грехи на мне? Почему небеса не перестают измываться? Неужели их потехе нет конца?

В гостиную влетает Джанета:

- А, вот ты где, - она, запыхавшись, сдувает выбившуюся из-под платка челку со лба. - Хазкант приедет вечером, мы к этому времени тут немного приберемся и ужин приготовим.

Детей мы оставили у свекров. В село, где находится родительский дом Рината, от них ехать минут двадцать. Он заберёт племянников после работы.
И приедет. 
И я снова с ним встречусь...

Джамал нарочно отправил меня с сестрой, как пить дать. В его душе все ещё живы подозрения, и он решил проучить меня таким образом... Я буду помогать золовке с приготовлениями к его свадьбе.

Топ рейтинга самых больших неудачниц планеты все ещё за мной.

Ринат захотел сыграть традиционную свадьбу, в родительском селе, в доме, унаследованном от них.
И в этом доме я, с многотонными гирями на сердце, хожу по комнатам, представляя, как проходило его детство, скрыты ли под новыми обоями его каракули, в какие игры он играл, ссорился ли с братом, слушался ли родителей, дразнил ли соседских девочек... В последнем у меня нет сомнений.

Его дом не такой, как жилище родителей Джамала. У свёкров всё слишком напыщенно, золотой орнамент всюду - от плитки до материала мягкой мебели, огромные дорогущие люстры,  неуместно смотрящиеся в интерьере обычных пенсионеров, а не банкиров. В этих краях так модно. Но в доме Рината - пастельные тона в отделке, светлые обои без навязчивого рисунка, мебель - простая, но подобранная со вкусом. Стены словно пропитаны умиротворением, будто мастера, штукатуря, добавили в смесь покой и гармонию. 
Но мне неспокойно, я жду его появления с ужасом.

Пока Джанета занимается ужином, я делаю влажную уборку. В длинном простом платье из штапеля с нелепой расцветкой, которое дала мне золовка, я, практически лёжа на полу, пытаюсь вымыть область под тахтой, когда вдруг слышу шаги и голоса племянников.

Делаю резкое движение и ударяюсь головой о деревянную конструкцию. Глухой звук подтверждает мою пустоголовость.

Разжмурив глаза, я замечаю звёздочки.

- Так вот они как выглядят...

- Неужели видишь впервые? С твоей-то грациозностью.

Голос раздаётся совсем рядом, значит, он стоит позади.
Выбираюсь из-под тахты и иду прямиком к Джанете, не удостоив его ни приветствием, ни взглядом.

За ужином я не поднимаю глаз от тарелки, вяло ковыряя вилкой салат. Дети уплетают хинкал за обе щеки, а их мать рассказывает своему деверю о том, что завтра подтянутся те-то и те-то на булкъу*.

Пока я убираю со стола, золовка занимается пересчетом приборов и тарелок, попутно набирая то одну родственницу, то другую, чтобы попросить одолжить необходимое для гостей количество посуды.

- Хазкант, отвезёшь нас? Амина уже с ног валится, - говорит Джанета, принимая дочь в объятия.

Девочка давно клюёт носом, даже Амин зевает, как кашалот, хотя на часах всего лишь десять. В городе так не набегаешься.

В темно-синем автомобиле меня окутывает темно-синяя тоска. Вспоминаю своё первое свидание. Прошло всего два года, но словно два тысячелетия позади. Я сижу за водительским сиденьем и улавливаю аромат его неизменного парфюма - ваниль и табак. Стоит поднять глаза - и я вижу его идеальную окантовку. Отворачиваюсь и прижимаюсь лбом к стеклу. Мелькают заборы. Кирпичные, железные, один лучше другого - в вечном состязании соседей пытающиеся поспеть за модой. Здесь молва - главная сила. Вся жизнь пляшет под её длинноязыкую дудку.

На следующий день, поднявшись спозаранку, мы снова приезжаем и принимаемся за приготовления. Булкъа набирает обороты: родственники все прибывают и прибывают. Кто-то берётся приводить в порядок двор, кто-то перемывает посуду, кто-то готовит столы и стулья, мужчины во дворе организуют место для ловзара**. Джанета рассказала мне, что он хотел играть свадьбу без музыки ввиду утраты обоих родителей, но Рифат настоял, убедив брата, что мать с отцом хотели бы для него полноценное празднество.

Привезли партию стульев и чехлы для них. Мы с золовкой осматриваем их, одновременно скривив лица:

- Убожество, - говорит она, - да выбора нет. У Фаризы есть чехлы напрокат, но их вдвое меньше, чем нам нужно.

- Этими оранжевыми уродцами с бахромой правда "украшают" стулья на свадьбах?

Джанета кивает, она смотрит на чехол в своей руке, покачивая головой.

- Послушай, - говорю я. - Я видела в кладовой древнюю швейную машинку. Если она исправна...

Мы раздобыли старые белые занавески из тонкой полупрозрачной  ткани. Банты решили сделать из кремовой органзы - Джанета отправила одну из девушек за их покупкой.

- Ты правда их сошьёшь? Шестьдесят штук... Это же очень много.

- Посмотри на эти морковные недоразумения. Все ещё считаешь, что много?

- Что бы я без тебя делала, моя невестка с золотыми руками!

Например, наблюдала бы счастливого брата.

Я занимаю одну из дальних спален и принимаюсь за дело.
Машинка, потемневшая от времени Тикка с ножным механизмом и обшарпанным столом, на удивление, работает, как новая.

Абсурд ситуации заставляет меня рассмеяться вслух. Благо, никто не слышит.

Если бы стулья были одинаковые, дело пошло бы быстрее, но их несколько разных партий, и я вожусь, выкраивая чехлы различных размеров, а затем прострачивая их до ночи. Заглядывала Джанета, вымотавшаяся и валящаяся с ног от усталости, и сказала, что дети уснули, поэтому мы останемся этой ночью тут. Она отправилась спать, попросив меня оставить шитье на завтра, но мне хотелось довести дело до конца.

Ринат

Мы закончили устанавливать палатку для музыкантов. Подготовили место для ловзара, щедро усыпав землю песком. Чувство, будто я делаю это для друга. Половина подколов жениха остались неотвеченными, потому что я и не понял, что они были в мой адрес.