Твои отпечатки на осколках моих грёз

36. К семи горам

Я научилась выключаться. Вот как ноутбук - экран темнеет, и ты в режиме ожидания. Защитная реакция. Я вроде как активна, сижу со всеми, но на самом деле давно в спящем режиме и не реагирую ни на что.

Слова родных пролетают мимо моих ушей. Непрекращающиеся нотации словно впечатались в стены, и теперь весь наш дом давит на меня недружелюбной громадой.
Я больше не чувствую себя комфортно или в безопасности здесь.

Когда приезжала свекровь с Джанетой пару дней назад, мне казалось, что мама была готова меня насилу отправить с ними. Они сказали, что Джамал страдает, и хоть он этого не признает, я - инициатор расставания и потому я должна все переосмыслить и вернуться.

Бывшие родственники уехали с надеждой на то, что мама сможет повлиять на меня: я видела это, наблюдая из окна за их прощанием.
Камилла, по большей части хранившая молчание при них, тут же набросилась на меня:

- Так и знала! И они подтвердили! Джамал не хотел развода!

Когда мама возвращается в гостиную, она распаляется еще пуще прежнего.

- Брось эти свои глупые книжные фантазии! Ты с людскими жизнями имеешь дело, а не с бумажными страницами!

- А моя - тоже, между прочим, людская,  жизнь - не в счёт? Кому-нибудь вообще интересно, чего хочу я? - накипевшее за эти дни выплёскивается наружу. - Вам важнее мнение кучки людей, которые посплетничают с месяц и переключатся на другую тему? Вы же по этой причине меня выдали за него? По-вашему, я в восторге от происходящего? Но я не хочу быть женой человека, к которому не питаю никаких чувств. Я совершила ошибку, нужно было быть такой же эгоисткой, как Камилла, наплевать на все ваши увещеванья и отстоять свою позицию! Но из-за одной оплошности не собираюсь обрекать на долгие годы страданий себя и Джамала. И ответьте честно, если б меня украл не он, завидный жених из состоятельной семьи, а обычный сельский парень, вы бы также радели за соблюдение обычаев и традиций?!

Мама и сестра молчат.
Я хлопаю дверью, скрывшись в своей комнате, прижимаю к себе медведя от Эрика, подвигаю ближе лучшего в мире футболиста в картоне - и чувствую себя защищённой...
..плюшем и бумагой.
Я на пути к сумасшествию.

Звонит телефон,м незнакомый номер. Должно быть, Женька! Я написала ей электронное письмо, где попросила со мной связаться.

- Можешь говорить?

- С двух лет.

Эрик смеётся, и мне тоже вдруг становится смешно.
Он справляется о моих делах, о том, нужна ли мне помощь или просто плечо, в которое можно поплакаться.
Я заверяю его, что всё нормально и я ни в чём не нуждаюсь.

Кроме машины времени, но не думаю, что это ему под силу.

- Если тебе что-то понадобится, что угодно, обещай, что позвонишь.

- Обещаю.

- Смотри, отныне я твой личный супермен.

- А плащ будет?

- Не перегибай, йов.

Во время разговора с ним я снова почувствовала себя беззаботной студенткой с отсутствием проблем и единственной головной болью - почему не звонит Ринат...

Сейчас это единственный вопрос, на который у меня есть ответ. Что делать с триллионом головных болей, какие аптеки опустошать - не имею представления.

Через пару дней на нашем пороге появился Экс, как называла его Симона.
Встречать его вышла Ками, он отказался заходить в дом, попросив меня выйти к нему во двор.

Я направилась туда, но сестра преградила дорогу.

- Вот так? В этом платье? Пойди хоть к зеркалу подойди, подкрась глаза.

Обойдя её, выхожу во двор.

Джамал в голубой рубашке и синем утеплённом кардигане выглядит неплохо, и я снова убеждаюсь в правильности своего поступка. Кто-то оценит его, кто-то будет рад быть рядом с ним.

- Мы не очень хорошо попрощались, - начинает он.

Действительно. В день, когда мы отправились в ЗАГС, чтобы написать заявление, он не разговаривал со мной. А на следующий, рано утром, перед тем, как уйти на работу, рявкнул:

- Пусть квартира выглядит так, словно тебя тут никогда не было.

Я постаралась выполнить его просьбу, думаю, даже моего запаха не осталось ни в одном уголке его, снова вернувшегося в ранг холостяцкого, жилища.

- И ради этого стоило ехать сюда?

- Я проездом. У меня отпуск, решил проведать родителей.

Мы молчим. Я рассматриваю первые нарциссы, появившиеся на маминой клумбе. Любимые солнечные цветы вызывают мою улыбку.

- Не жалеешь? - говорит он, понизив голос.

- Нет, - смотрю ему прямо в глаза, - тебе будет лучше с другой.

На самом деле, я думаю, что ему будет лучше даже табуреткой, чем со мной.

- Ты стала мне родным человеком...

- Мне тоже небезразлична твоя судьба. Надеюсь, ты будешь счастлив.

- Ты из камня, не иначе. Я всё никак не пойму тебя! - взрывается он, подходит ближе ко мне и произносит уже тише: - Вернись! Мы можем попробовать начать сначала! Всё будет по-другому.

Мне будто снова вырывают аденоиды без анестезии, резко и больно. Зачем он тревожит мою совесть? Зачем говорит это, мы ведь простились полминутой ранее? 

- Прощай, Джамал, - поспешно скрываюсь в доме, где на веранде, согнувшись в три погибели под окном, подслушивает Камилла.

***

- Может, приедешь к нам? Амира очень соскучилась, - говорит Эсмира в конце нашего двухчасового разговора.

- Ради Бога, только не надо снова пытаться свести меня с...

- И в мыслях не было. И, по правде говоря, даже если бы я захотела... Мурат вряд ли интересуется тобой теперь, когда ты... ну, разведённая.

Мне чихать на Мурата. Так сильно чихать, что даже если бы он был последним мужчиной во вселенной, и от нас зависело продолжение рода человеческого, я бы не стала его парой, но слова сестры обжигают меня. Будто пощёчина, будто теперь я недостойна его. И это - наша действительность, которую нужно смиренно принять: разведённые где-то на задворках ярмарки невест. Мне не нужно замужество и я не участница этого аукциона, но отношение к девушкам, которым не повезло с первого раза, убивает веру в здравомыслие человечества.