Твой персональный ад

Глава 14.

Ночь прошла без сноведений. Утром проснулась от живого будильника, которое носит имя моей мамы.

Я быстро собралась, пытаясь прогнать мысли об Алане. Весь день предстояло провести в напряжении, проходя собеседование в академии. Мама была в приподнятом настроении, и даже немножко перетанцовывала по пути в машине.

– Ты справишься, Адель! – подбадривала меня мама, подмигивая в зеркало заднего вида. Я попыталась ответить ей улыбкой, но внутри меня всё еще бушевали сомнения и тревога.

Когда мы добрались до университета, толпы поступающих студентов сновали вокруг, и я почувствовала, как сердце забилось чаще.

– Милая! Нам нужна приёмная комиссия, пошли внутрь.

Мама шла рядом, её уверенность давала мне сил, но каждая мысль о предстоящем собеседовании снова подхлестывала страх. Мы подошли к зданию приёмной комиссии, и там меня встретила строгая дама с очками на переносице.

– Фамилия? – прошипела она, не поднимая глаз от своего компьютера.

– Адель Гилмор, - ответила я, стараясь говорить твердо, но голос дрожал от напряжения.

– Факультет?

– Художественный! - воскликнула я.

Мама окатила меня строгим взглядом и шепнула на ухо:

– Адель! - прорычала мама. – Художественный? Профессия художника не обеспечит тебя в будущем!

– Мама... Искусство - это не просто работа для меня, это способ выразить себя, создать что-то значимое.

Мама лишь вздохнула.

– Хорошо, – всё так же без эмоций произнесла та женщина, – проходите в кабинет номер три.

Я сделала шаг вперёд, сердце колотилось в груди, как будто хотело вырваться на свободу. Коридор был длинным и скучным, белые стены казались слишком яркими, а свет ламп ослеплял.

– Успехов, дочка! – мама сжала кулочки.

Я подошла к двери кабинета номер три, остановилась на мгновение, прежде чем нажать на ручку. Внутри сидело несколько человек: строгий мужчина с папкой в руках, женщина в очках и молодой парень с блокнотом и улыбкой.

– Заходите, – пригласил мужчина, и я перевела дух, войдя в кабинет. Обстановка была менее формальной, чем я ожидала. Но это не убирало напряжение. Я уселась на стул, стараясь не смотреть на свои руки, которые предательски дрожали.

– Расскажи о своих работах, – сказала женщина, наклонившись ко мне. Я начала излагать свои мысли, ощутив, как страсть к искусству наполняет мои слова.

Я описывала каждую деталь своих работ, как свет и тень переплетались на холсте, как мои эмоции находили отражение в каждом мазке. Волнение постепенно утихало, и вместо него пришла радость от возможности поделиться своим миром. Строгий мужчина внимательно слушал, записывая что-то в своей папке, в то время как женщина поправляла очки и кивала, как будто соглашаясь с каждым моим словом.

Когда я закончила, молодого парня с блокнотом вдруг осенило:

– Адель, какое произведение искусства тебя вдохновляет больше всего?

Этот вопрос заставил меня задуматься. В голове мгновенно всплыли образы великих мастеров, мозаики и картины, которые впечатлили меня с детства.

– Думаю, это картина Ван Гога – «Звёздная ночь», - ответила я, стараясь зафиксировать в уме каждую деталь картины. - Она передаёт такие сильные эмоции, капли синий и жёлтый свет создают атмосферу надежды даже в темноте.

Все в кабинете внимательно слушали, отмечая моего восторга. Строгий мужчина кивнул:

– Интересный выбор. И что именно в этом произведении вдохновляет тебя?

– Его уязвимость, - сказала я, ощущая, как слова сами выходят. – Ван Гог создавал своё видение мира, полное страсти и боли, и несмотря на страдания, он продолжал творить. Это меня вдохновляет – оставаться верной своим чувствам и создавать, даже когда кажется, что всё вокруг рушится.

Мужчина записал что-то и спросил:

– Как ты планируешь развивать свои навыки в академии?

– Я надеюсь экспериментировать с новыми техниками и найти свой стиль, – ответила я. – Искусство – это путь, и я готова идти по нему.

– Перейдем к практике. – сказала женщина в очках.

Она подошла к шкафу и достала листок бумаги, выложила обычные карандаши на стол.

– Присаживайтесь Адель.

Я послушно села за стол, ощущая, как волнение вновь накатывает. Карандаши выглядели простыми, но таили в себе бесконечные возможности. Женщина подала мне листок, на который мне предстояло что-то нарисовать.

– Начните с простого, - сказала она, – нарисуйте то, что приходит на ум.

Гениально! Но... в моей голове всплыл образ Алана. Я вчера хотела изобразить его на холсте, может быть сейчас выйдет?

Я начала с простых линий, складывающихся в черты его лица. Постепенно образы оживали на бумаге, каждая деталь вырисовывала его индивидуальность.

Каракули превращались в линии уверенности, а линии в формы, которые начинали обретать смысл. Я добавила тени, чтобы передать объем, и вскоре на листе проступил образ моего таинственного знакомого.

– Замечательно! - прервала меня женщина, наблюдая за моим творчеством. – Ты чувствуешь, как тебя ведет рука. Можете оставить свои документы в администрации, Вы приняты!

Я вскочила из-за стола и обняла эту прелестную женщину.

– Спасибо, спасибо!

Она стояла не двигаясь. Я отстранилась и взглянула на неё.

– Прошу прощения! Извините!

Она улыбнулась и, наконец, расправила плечи.

– Ничего страшного, – сказала она с теплотой в голосе. – Я вижу в тебе настоящую творческую искру. Просто продолжай в том же духе.

Я повернулась к строгому мужчине, который продолжал записывать что-то в своей папке. Его выражение лица смягчилось, когда наши взгляды встретились.

– Поздравляю, Адель.

Затем я вышла из кабинета, едва веря в то, что только что произошло. На меня накатила волна облегчения и радости. Мама ждала меня в коридоре.

– Ну что? Что они сказали?

– А-а-а! - пискнула я, подпрыгивая от счастья. - Меня приняли!

– Я знала, что ты справишься! Что ты нарисовала?

– Да так... Нужно отнести документы в администрацию.

Когда мы подошли к окошку администрации, я передала все необходимые документы, ощущая, как мои руки всё еще дрожат, но уже от волнения предвкушения. Женщина за стойкой внимательно меня выслушала и улыбнулась, говоря, что всё в порядке. Я взглянула на маму, и в ней я увидела отражение своих собственных чувств.