Твой персональный ад

Глава 79.

– Но как? – вопрос повис в воздухе. Связаться с отцом было непросто, учитывая его принадлежность к культу Древних, окутанному тайнами и секретностью. Люси подошла ко мне, положив свою теплую руку на мою.

– Я проведу ритуал, Адель. Он поможет установить связь, но не жди многого. Связь будет слабой и непродолжительной. Используй ее мудро. Седрик, помоги мне подготовить все необходимое.

Пока бабушка Люси и Седрик занимались приготовлением к ритуалу, я старалась собраться с мыслями. Страх не отступал, но сменился решимостью. Я должна быть сильной. Ради них. Ради мира. Ради себя. Нужно найти отца и заручиться поддержкой Древних, иначе тьма поглотит все.

В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом Люси, читавшей древние заклинания. Седрик сосредоточенно расставлял свечи по кругу, его движения были точными и отточенными. В центре круга, на полу, лежал старинный амулет, тускло поблескивающий в полумраке. Я стояла неподвижно, чувствуя, как энергия в комнате сгущается, становясь почти осязаемой.

Внезапно, комнату пронзил яркий свет, исходящий от амулета. Заклинания Люси стали звучать громче и увереннее, ее голос наполнился силой. Перед моими глазами возникло смутное видение:я увидела силуэт человека, стоящего спиной ко мне. Он был облачен в длинный плащ, скрывающий его лицо. Он стоял у подножия огромного, черного обелиска, испещренного непонятными символами, бескрайний океан, пейзаж, усеянный огнями далеких домов. Ветер трепал его темные волосы, а глаза горели странным, потусторонним огнем. Он выглядел одновременно близким и неимоверно далеким. Я попыталась крикнуть, но голос застрял в горле. Фигура медленно повернулась.

– Связь установлена, – прошептала бабушка Люси.

В ушах звенело, голова кружилась. Я чувствовала, как слабею, но старалась удержать ускользающую нить связи. «Отец! Это я, Адель! Мне нужна твоя помощь!» – мысленно кричала я, боясь, что он меня не услышит.

– Адель?... – прозвучал его голос в моей голове, слабый и приглушенный, словно доносящийся издалека. – Я слышу тебя...

– Отец, тьма надвигается! Нам нужна помощь Древних! – выпалила я, стараясь донести до него всю серьезность ситуации.

– Я не могу помочь тебе сейчас. Ищите Камень Солнца. Он откроет путь. Он – ключ. Принеси этот камень клану Древних, они запечатают врата из подземного мира и перестанут бояться твоей силы, докажи им, что ты не опасна... а я, отправлю к ним посыльного ворона, с письмом о предупреждении...

Связь начала обрываться. Образ отца становился все более размытым, голос – тише. Я отчаянно пыталась удержать его, но силы покидали меня. «Камень Солнца… Где его искать?» – прошептала я, чувствуя, как тьма подступает ближе.

– В месте, где солнце касается земли… – прозвучал последний обрывок фразы, прежде чем видение исчезло, оставив меня в кромешной темноте. Я рухнула на пол, обессиленная, чувствуя, как тепло руки, Бабушки Люси – возвращает меня в реальность. Голова гудела от обрывков образов и информации.

– Что он сказал, Адель? – взволнованно спросила Люси, помогая мне подняться. Седрик молча наблюдал за нами, его лицо выражало смесь тревоги и надежды.

– Он сказал… – я запнулась, пытаясь собрать слова в единое целое, – …что нам нужен камень Солнца. Я должна передать его клану Древних, они запечатают врата и перестанут считать меня угрозой...

– Камень Солнца… – задумалась бабушка Люси, нахмурив брови.

– Да, он сказал искать его в месте, где солнце касается земли.

– Это может быть где угодно! – проворчал Седрик.

– Место, где солнце касается земли… – Она подошла к книжному шкафу, забитому пыльными фолиантами и свитками. – Седрик, помоги мне. Разбери эти книги. Адель, отдохни, тебе нужно восстановить силы.

Я кивнула, чувствуя, как усталость сковывает тело. Информации было слишком много, она давила на меня, требуя немедленного осмысления. Клан Древних, Камень Солнца, врата из подземного мира… Все это звучало как часть безумного сна, но я знала, что это реальность, и от моих действий зависит будущее.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь видения. Обелиск, океан, далекие огни… и взгляд отца, полный тревоги и отчаяния. Он действительно переживает за меня?... Я впервые увидела своего родного отца! И то, с помощью ритуала.

Где солнце касается земли… Эта фраза не давала мне покоя. Может быть, он говорил о конкретном месте, известном только ему? Или это метафора?

Внезапно, меня осенило.

– Песчаный берег! – воскликнула я, вскакивая с кресла. – Солнце каждый день касается земли на песчаном берегу! Это может быть что угодно, но это единственное, что приходит на ум сейчас.

Люси и Седрик оторвались от книг и уставились на меня. В глазах бабушки Люси мелькнула надежда.

– Это имеет смысл, Адель.

– Песчаный берег… но какой? – пробормотал Седрик, почесывая подбородок. – В мире их бесчисленное множество.

– Мы начнем с тех, что ближе, – твердо сказала бабушка Люси, закрывая один из фолиантов. – Вспомни, Адель, были ли в видении какие-то детали, указывающие на конкретное место? Что-то, что могло бы сузить круг поисков?

Я сосредоточилась, стараясь воскресить в памяти каждый уголок увиденного пейзажа. Обелиск… океан… огни далеких домов.

– Кажется нет... никакой подсказки. Огни были похожи на огни большого города, - тихо произнесла я. - Океан был бескрайним, словно безбрежным.

Я снова закрыла глаза, пытаясь вернуться в то мимолетное видение. Обелиск. Черный, огромный, с непонятными символами. Он казался древним, почти неземным. Символы… я не могла их прочитать, но они врезались в память, словно клеймо.

– Символы! – воскликнула я. – На обелиске были символы! Я не знаю, что они означают, но я их помню. Я могу их нарисовать.

Люси кивнула.

– Отлично, Адель. Седрик, принеси бумагу и карандаш. Каждая деталь имеет значение. Время на исходе, и тьма не будет ждать.

Седрик быстро достал лист пергамента и графитовый карандаш. Мои руки дрожали от напряжения, но я постаралась сосредоточиться. В памяти всплывали очертания обелиска, его грубая каменная текстура и высеченные на ней знаки. Один за другим, я переносила их на бумагу, стараясь максимально точно воспроизвести каждую линию, каждый изгиб. Символы были странными, непохожими ни на один из известных мне алфавитов. Они напоминали скорее петроглифы, чем письменность.