Творец. Книга первая

Глава 16

Мария.

конец ноябрь 2020 года – январь 2021 года

Действительно, хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Орлова выписали из больницы с режимом реабилитации лишь спустя две недели. Всё это время мы общались посредством простых и видеозвонков. Спасибо благам цивилизации. Меня из его квартиры не выпускали – как и обговаривалось ранее – в целях безопасности. Охрана была организована на высоком уровне – по крайней мере, мне так казалось. Пропускной режим, видеонаблюдение, внушительных размеров и особой суровости парни, неизменно присутствовавшие на этаже и в холле дома. Одним словом, всё гласило о серьёзности вопроса.

Анна Ивановна, как могла, помогала, скрашивала моё вынужденное одиночество. Мы много беседовали и смеялись. Она учила меня готовить, от чего я испытывала особый восторг. Про Орлова женщина говорила мало, было заметно, что сдерживалась. Скорее всего, пыталась соблюсти предъявляемые к ней требования – держать язык за зубами, но порой у неё словно сами собой вырывались тёплые воспоминания об Илье, и вот тогда я вслушивалась в рассказ и погружалась в моментами его прошлого, сближаясь с ним.

В один из дней – к тому времени уже потеряла их счёт – я сидела на подоконнике в выделенной мне гостевой спальне, наслаждаясь сияющим видом из окна. На удивление, погода радовала: стоял ясный, солнечный день, чуть подмораживало. На душе было тихо и спокойно. Услышав стук в дверь, не оборачиваясь произнесла:

- Анна Ивановна, заходите. Не надо стучать.

Дверь открылась, и послышались глухие, скрадываемые мягким ворсом ковра, шаги.

- Здравствуйте. Что сегодня будем готовить? – произнесла и обернулась.

Улыбка от неожиданности спала, а дыхание замерло.

Передо мной стоял Орлов и широко улыбался.

- Илья… - это было единственное, что я успела сказать прежде, чем меня поцеловали.

Илья прижал к себе одной рукой, обхватив за талию, а другой прикоснулся к щеке, пропустив сквозь пальцы пряди волос. От крепких объятий и нежного поцелуя у меня захватило дух. Он ласкал мои губы языком, задевая чувствительную кожу их внутренней стороны, и вторил этим движениям большим пальцем, поглаживая щеку. Поцелуй был невероятно чувственным и искренним. Возбуждение набирало обороты, и, когда мужчина отстранился, мы оба дышали неровно.

- Я вернулся, – его тихий голос завораживал.

- Наконец-то, – больше выдохнула, чем произнесла я.

Пробежавшись глазами по моему лицу, Илья осторожно провёл пальцами вдоль кромки моих волос. Прижав меня к своей груди, он уткнулся носом в макушку и сделал глубокий вдох.

- Я скучал, – проурчал он, обдавая горячим дыханием.

- И я. Очень, – на большее не хватало ни слов, ни сил.

…Эти две недели, проведённые взаперти, действовали на меня не лучшим образом. Да, мы общались ежедневно, иногда несколько раз за день. Однако в отсутствие возможности увидеться вживую моя уверенность в реальности намерений Орлова таяла как эфемерная дымка в воздухе. Весь разговор в больнице казался плодом моего воображения, а я себе – полной дурой, неведомо как оказавшейся в чужом доме. Мне было необходимо его увидеть, ощутить тепло и силу, убедиться в том, что не показалось. Я мучилась и жутко переживала, тысячу раз представляя нашу встречу. Боялась увидеть в глазах мужчины отчуждение и безразличие, холод и неприступность. Как последняя трусиха уговаривала сама себя: «Ну и пусть. Лучше сейчас, чем потом, когда привыкну и окончательно утону в своих чувствах. Ведь это закономерный конец, иного нам не суждено, мы слишком разные. Орлов не просто из другого мира, он по сравнению со мной относится к иной расе – сверхлюдей, а я… Я переживу когда-нибудь… Наверное».

Но вот он здесь, стоит передо мной, такой живой, открытый и полный сил. Смотрит на меня горящим взглядом и так искренне улыбается, что хочется… В тот момент у меня предательски защипало глаза и нос.

Кое-как оторвавшись от мужчины, я спустилась с подоконника в надежде дистанцироваться.

- Ты проголодался? Скоро обед, – я изо всех сил старалась на него не смотреть.

- О! Я очень голоден. Даже не припомню, когда в последний раз так голодал, – тягуче перекатывая слоги на языке, произнёс Илья.

Необходимо официально запретить так соблазнительно разговаривать при свете дня. Я по инерции – либо от неожиданности – взглянула на него и чуть не охнула: такой жаждущий взгляд на себе ещё не ощущала. Наверное, его остановили мой ошарашенный вид и пунцовые щёки, иначе не видать нам ни обеда, ни ужина и, боюсь, что даже и сна не предвиделось бы.

- Ты что, испугалась? – недоумённо спросил мужчина, а я от стеснения не знала, куда себя деть.

- Нет, просто… отвыкла.

Орлов приподнял бровь и выдохнул. На его лице отразилась досада.

Желая сгладить момент, я поспешила добавить:

– Прости, отвыкла от твоих шуток, – попытка искренне улыбнуться должного эффекта не возымела.

- А я и не шутил, – серьёзно ответил он, и задумавшись на секунду, произнёс: – Маш, могу откровенно спросить? Как давно у тебя были отношения? Если это слишком лично, - Илья приподнял обе ладони, - не отвечай. Просто странно, что каждый раз вгоняю тебя в краску.