Творец. Книга первая

Глава 19

Глава 19.

Мария

06.05.2021 – 07.05.2021

По возвращении домой, помимо жгущей сознание папки Князевой, меня ждал очередной сюрприз: Орлов уехал в Москву на пару дней по делам, о чём и сообщил по телефону. Просил быть хорошей девочкой и по возможности не выходить из дома, а ещё извинялся, что ему приходится оставить меня одну, и делал это так искренне, что я невольно воспряла духом, а после его традиционного «люблю», моё настроение окончательно поползло вверх. Оптимистичная половина меня вопила, что всё фигня, кроме вот этого признания, а остальные завалы разберём вместе после его возвращения.

Однако спустя долгих пять часов, когда на город окончательно надвинулась ночь, моё нетерпение достигло предела, и я решилась посмотреть содержимое конверта. Показалось, что спальня для такого откровения подходит лучше всего. Долго сидела на широкой кровати и смотрела на нераспечатанный пакет, уговаривая мироздание не отнимать у меня долгожданное счастье. Сердце бухало в голове молотом, руки дрожали, тело пробирал озноб. Когда я достигла почти предобморочного состояния, рывком схватила конверт и разорвала его. Психологу было бы что поведать, особенно учитывая, как я растерзала упаковку.

Замерла. В обрывках жёлтой бумаги лежал журнал. Так мне показалось сначала. Однако стоило взять его в руки – воспоминание о единственном разе посещения следственного органа натолкнуло на мысль, что это вовсе не журнал, это дело. Отогнув первый более плотный лист, я увидела что-то наподобие анкеты. Здесь были указаны фамилия имя отчество, дата рождения, место проживания и иная стандартная и не совсем – информация. Была и фотография, с поверхности которой на меня смотрела… я, а в графе «ФИО» значилось: «Симбирская Мария Ивановна».

Отбросив папку в сторону, вскочила с кровати. Нервная ходьба из угла в угол несколько умерила беспокойство.

Неужели там моё прошлое? Что меня ждёт? Кто я? Как это оказалось у Князевой? При чём здесь Орлов? Эти и целый ряд других вопросов таранили мой мозг. Больше всего удивлял собственный страх – страх перед прошлым. Вдруг я совсем не тот человек, которым привыкла себя считать? Что, если я сделала что-то плохое? Почему меня никто не искал? Но бежать от того, что я так долго искала, было глупо и нелогично. Осознав это, снова взяла в руки документы: раз я получила возможность узнать о себе больше, значит, надо пользоваться.

Разместившись за туалетным столиком, открыла дело и стала читать, медленно, разбирая каждое слово, сверяясь со своей и, как оказалось, не только своей жизнью. Здесь было всё, абсолютно всё за последние три моих года: адреса проживания, род занятий и места трудоустройства, хобби – от и до. Творческая деятельность описана настолько подробно, что можно заняться мемуарами или, на худой конец, автобиографией с подробным описанием этапов становления меня как художника. Это была хроника жизни. Более того, здесь подробно описывались все люди, с которыми я контактировала: кто такие, где проживают и работают. В зависимости от того, насколько тесен был контакт, давалась краткая либо подробная характеристика личности. Даже имелись выдержки из наших разговоров. Боже! Да они прослушивают всех и вся!

После некоторых событий моей жизни подготавливались особо детальные отчёты с приложением заключений психолога о моей э… уравновешенности, неизменно делался вывод о вероятности наступления какой-то инициации (я так и не поняла, о чём речь), моделировалось дальнейшее моё поведение, предугадывались поступки. Всё это было щедро снабжено множеством фотографий и ссылок на цифровое хранилище подтверждающих материалов. Как я поняла, досье было верхушкой айсберга, концентратом информации на меня, а где-то там – страшно представить, где именно – накапливались нескончаемые по объёму тома документов, аудио- и видеозаписи, фотографии, рапорты, заключения и чёрт знает что ещё.

К глубочайшему моему сожалению, в графе «Прошлое наблюдаемого объекта» значилось «устанавливается». При этом где-то в середине я наткнулась на интересный отчёт, из которого поняла, что указанного в моём паспорте в качестве места прописки, не существует. Впрочем, это я и сама узнала. Три года назад, не имея возможности выехать во Владивосток, я сразу, как появились первые деньги, купила актуальную карту города, которую изучила от корки до корки. Так вот, улица Голицына в городе есть, а дома под номером сто девять на ней нет. На этой улице в целом было лишь с десяток домов, к тому же ещё строящихся.

Помимо этого, было ещё кое-что, от чего мои глаза полезли на лоб. Из этого документа следовало, что «согласно информации Управления по вопросам миграции УМВД России по Приморскому краю паспорт на имя Симбирская Мария Ивановна с датой рождения седьмого января одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого года не выдавался». Кроме того, серия документа не соответствовала коду ОКАТО региона, что говорило о его недействительности и возможной фальсификации. Здесь разрушилась последняя моя надежда. Получалось, что паспорт, который был найден у меня при госпитализации три года назад и который оставался последней нитью в прошлое, фальшивый. Где теперь искать концы, ума не приложу. Хорошо ещё, что меня не привлекли за подделку документов. Или просто пока руки не дошли?

Обобщающим документом этой немаленькой папки был странный отчёт, в котором можно было прочесть всего лишь одно предложение: «Симбирская М.И.: «H.I.», вид – видящие, подвид – творец, уровень – 9 по шкале Егорова, неинициированная». Остальная часть была закрашена чем-то, напоминающим чёрный маркер. При этом визуально было заметно, что напечатанный текст местами был исправлен рукописным, однако разобрать написанное всё равно не представлялось возможным.