Твоя бывшая

Глава 10

Утром я просыпаюсь в боевом настроении. Промаявшись без сна почти до часу ночи, что для меня, с тех пор как я устроилась работать учителем в начальную школу, неслыханно, я обещаю себе больше не изводиться понапрасну. Несмотря на то, что когда-то мы были близки, Гордеев для меня – загадка, от которой я никогда не знаю отгадку. Я понятия не имею, что ему взбредет в голову в следующий раз, и если буду жить в постоянном напряжении, ожидая, что он начнет воплощать в жизнь свои угрозы, – просто сойду с ума.

Сегодня будний день, из чего я делаю вывод, что Кирилл не объявится раньше вечера. А значит, у меня есть целый день, чтобы исполнить свою давнюю мечту – посмотреть Москву. Прогулка должна пойти мне на пользу. Ритм большого города поможет отвлечься и развеет паутину черных мыслей и возможно мне даже удастся вытеснить навязчивый образ Кирилла Гордеева из головы хотя бы на несколько часов. В самом деле, к чему превращать эти три недели в тоску и наказание? Подарки, которые дает жизнь, нужно использовать – никогда не знаешь, когда еще представится такая возможность.

С этими мыслями я резво вскакиваю с постели, принимаю душ и готовлю нехитрый завтрак. И, переодевшись в единственную оставшуюся у меня чистую одежду, уже в девять оказываюсь у метро. К черту Гордеева! Сегодня у меня свидание со столицей.

Быстро домчав на поезде до нужной станции, я выхожу из подземки, упираясь взглядом в красный кирпич Московского Кремля. От монументальной красоты зданий и памятников у меня перехватывает дыхание. Как зачарованная, я верчу головой по сторонам, стараясь не упустить ни одной детали, и то и дело лезу в интернет, чтобы прочитать про каждую заинтересовавшую меня постройку.

День пролетает незаметно. Я брожу по центру без конкретной цели, обхожу кругом Кремль, спускаюсь в парк и долго стою на мосту, медитативно наблюдая, как подо мной проплывают прогулочные катера и яхты. К огромному сожалению, мой старенький телефон разряжается уже к обеду, не выдержав моего маниакального желания фотографировать все на своем пути. Но я не расстраиваюсь – так даже лучше, потому что дает мне возможность сосредоточиться на том, что происходит со мной здесь и сейчас, вместо того, чтобы засорять память телефона.

Уже смеркается, когда я, прибавив шагу, возвращаюсь в квартиру Гордеева. Провернув ключ в замке, я берусь за ручку, но в следующее мгновение дверь распахивается без какого-либо участия с моей стороны.

- Где ты шлялась? – как ядовитая стрела, летит в меня грубый вопрос.

Стараясь с достоинством выдержать эту атаку, я осторожно закрываю за собой входную дверь и, мятежно вздернув подбородок, встречаюсь с пронзительным взглядом серых глаз хозяина квартиры.

- Здравствуй, Кирилл, – произношу спокойно, мысленно проводя параллель с его вчерашним появлением в квартире и моим сегодняшним.

Его глаза темнеют, брови угрожающе сходятся на переносице, а мое сказочное настроение стремительно летит с небес в преисподнюю.

- Я задал тебе вопрос! – рявкает он.

Сердце в моей груди срывается на бешеный галоп, но, к собственному удовлетворению, на моем лице не отражается никаких эмоций. Черта с два я пойду на поводу у его ярости! Презрительно морщусь, показывая тем самым отношение к его вызывающему поведению, и собираюсь пройти мимо, но в следующий момент вокруг моего запястья смыкается стальной обруч горячих пальцев.

- Не заставляй меня повторять снова, – ледяным тоном цедит Кирилл.

- Гуляла, – бросаю я, пытаясь высвободить руку. – Я просто гуляла!

- Я не давал тебе на это разрешения!

- Прости, что? – мои брови ползут вверх.

- Ты, твою мать, слышала! – выражение его лица не сулит мне ничего хорошего.

Атмосфера в комнате накаляется. Ногти вонзаются в мои ладони, пока я изо всех сил стараюсь сохранить ясность рассудка и не броситься на него с кулаками.

- Не могу поверить, какое право ты имеешь… – бормочу я, задыхаясь от возмущения.

- Право человека, который заплатил за тебя!

Я дергаюсь, словно он меня ударил. На самом деле, эти слова даже хуже, чем если бы он меня ударил. И поэтому, ослепляющая ярость, равной по силе которой я вряд ли когда-нибудь испытывала, вырывается наружу.

- Мне не нужно твое разрешение, чтобы выйти на улицу! – мой голос дрожит от раздирающих меня эмоций. – Ты оплатил мое тело, но точно не мое право дышать свежим воздухом! Если тебе было так важно, чтобы я была здесь, нужно было заранее предупредить меня об этом. А сейчас извиняться за свое отсутствие я не собираюсь!

- Тогда за мои действия тоже извинений не жди, – цедит он зловеще и грубовато толкает меня к стене, а сам придвигается ближе, отрезая мне любые пути для отступления.

Резко схватив меня за подбородок и бесцеремонным движением приподняв лицо, он заставляет меня посмотреть ему в глаза.

- Что ты… – окончание моей фразы застревает в горле, потому что в следующий миг рот Гордеева сминает под собой мои губы.

Он действует как ураган, налетевший внезапно и стремительно. Его ладони обхватывают мою голову, не позволяя мне уклониться от нежелательной атаки. Язык врывается вглубь рта, а зубы больно царапают нежную кожу губ. Но потрясает меня даже не сам факт этого поцелуя, а его безжалостная холодность, так непохожая на все, что связывало нас в прошлом. Сейчас соприкосновение наших губ не несет в себе чувственного удовольствия, ласки, трепета взаимного желания, у него одна цель – наказать, и с этой задачей он справляется мастерски.

Когда через несколько десятков секунд, показавшихся мне вечностью, Гордеев, наконец, отрывается от меня, сложно сказать, кто больше потрясен случившимся. Я, с полными слез глазами, пульсирующими губами и телом, которое будто бы мне не принадлежит, или он с несвойственным выражением растерянности на лице, которое, впрочем, быстро сменяется привычной непроницаемой маской.

- Надеюсь, демонстрация грубой силы закончена, – произношу я дрожащим голосом и, собрав все оставшиеся у меня силы, отталкиваю от себя Кирилла.