Твоя чужая дочь

Глава 4

Дмитрий

Когда подруга Вероники мне позвонила, первая мысль: не может быть. Просто этого не могло со мной случиться. Я давно в браке, и да, кризисы у нас были, но это уже все в прошлом.

Я привык к стабильности, к жене, к постоянству.
Это был рейс из Эмиратов. Тяжелый, долгий и ответственный, после которого я всегда возвращаюсь выжатый как лимон.

У меня серьезная работа, и мне всегда надо быть в ресурсе. Я уже был в аэропорту дома, когда раздался звонок.

Женский голос. Я даже не сразу понял, кто это и о ком вообще речь.

У нас стюардессы меняются почти каждые три месяца, я обычно даже не успеваю запомнить их имена. Да, молодые, красивые, они же все отбираются специально, и кого попало мы в свою компанию не берем.

Вероника. Она отличалась от остальных девушек-стюардесс, и я до сих пор ее помню. Тихая, нежная, диковатая. Она стеснялась назвать меня по имени первые несколько рейсов, смущалась при виде меня, но я был женат и даже не думал ни о чем подобном.

Так просто случилось. Это жизнь, и я ни разу не святой, но сохранить брак мне все же было приоритетно.

Вероника осталась в прошлом, и я был уверен, что никогда больше ее не увижу, я не желал этого, но все сложилось иначе.

Госпиталь, реанимация, аппараты. Скупой разговор с врачом, прогнозы и счет на дни, если не на часы.

Авария в центре города. Веронику сбили на пешеходном переходе. Водитель пытался скрыться, но его поймали. Будут судить, посадят в лучшем случае, но здоровье этой девушки уже не вернуть.

А потом больница. Воспитательница из детского сада под палатой и рядом с ней ребенок. Маленькая зеленоглазая девочка, которая испуганно смотрела на меня.

— Мы с Вероникой подруги. У меня был ваш номер телефона. Она сказала: на критический случай. Вот, он настал. Врачи говорят, Ника не встанет… Готовьтесь к худшему.

Плачет, вытирает слезы платочком. Сама едва стоит, бледная.

— Вероника работала со мной в одной компании когда-то. Давно. По правде, я не ожидал, что в критической ситуации она попросит обратиться ко мне, но, если нужны деньги на лечение, я помогу.

Я все еще не понимал, не хотел думать и особенно смотреть на эту девчушку, которая испуганно поглядывала на меня в ответ.

— Дима, вы не поняли. Вероника тогда девочку от вас родила. Молчала до последнего, не признавалась. Я ей, чем могла, помогала, у нее нет родителей. Ни копейки от вас помощи, гордая была, все сама да сама, дурочка. Вы же женаты, Ника не хотела разбивать семью. А теперь что, куда мне Аришку девать?

— Так, стоп! Это ошибка. Вы что-то путаете. Быть не может, это не мой ребенок!

— Ваш. Вероника ни с кем больше. Никогда, я это точно знаю. Она вас только любила, и то вы так с нею жестоко, задурили голову, а она поверила в любовь! Но Ника гордая, не стала в семью вашу лезть, а надо было! Может, хоть помощь от вас была бы какая! Ваша это дочь, просто посмотрите на нее и тогда спорьте!

— Бред какой-то… Не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Слушайте…

— Нет, это вы послушайте: делайте экспертизу, сдавайте кровь, что там еще надо. Вероника о вашем ребенке заботилась, последнее ей отдавала. Аришка с мамой неразлучна была, а теперь видите, что произошло? В лучшем случае инвалидом останется, а в худшем… господи, помоги! В общем: либо Аришка в детский дом пойдет, либо сами ее забирайте. Нет у меня возможности ребенка себе забрать, я сама мать-одиночка.

И я забрал ее. Эту девочку, о существовании которой еще с утра не догадывался, которую я не знал, и она меня не знала.

Более того, я не был уверен в том, что это точно моя родная дочь, хоть она и была на меня похожа. Но если считать по датам, то все сходилось.

Я знал, дома будет скандал, но не ожидал такой реакции жены, которая смотрела на этого ребенка как на врага.

***

Дмитрий

Двенадцать ночи, Матвей спит или делает вид, что спит, но не выходит. Хорошо, мне так проще, хотя ни черта. Аня не вернулась и не отвечает на звонки. Она в больнице, уверен, и я думал, все будет как-то легче. Не так паршиво.

В гостиной накрыт стол, но мне кусок в горло не лезет. Арина плачет вот уже целый час. Молчит, ежиком сидит на диване. Она тоже ничего не ела, и я понятия не имею, о чем мне с ней говорить.

Маленькая, совсем еще ребенок. У нас в доме нет кукол, нет ничего девчачьего, а Матвей давно уже вырос из игрушек, и у него другие интересы.

О чем мне с ней говорить? Я даже не знаю, как ее успокоить. У нас был курс психологии, но не было кейсов, как не проворонить семью, когда приводишь своего ребенка от чужой женщины. Это сложный кейс. Со звездочкой.

— Ариша, хочешь молока?

— Нет.

— А что ты хочешь?

— К мамочке.

Все ее ответы сводятся к одному. Рядом с подругой Вероники она казалась такой взрослой и самостоятельной. Арина спокойно пошла со мной, и вот теперь ее гребаная воспитательница не берет трубку.

Как там Вероника? Может, она уже выздоровела? Нет, пустые иллюзии. У нее внутреннее кровоизлияние, и предстоит еще как минимум две операции. Врачи не дают гарантий, а я не знаю, что делать. Я просто… это кошмар.

Устало сажусь на диван, смотрю в профиль на девочку. Она уже не плачет, просто опустила голову, маленькими пальцами перебирает свои светлые растрепанные косы.

Похожа на меня или нет? Мало ли зеленоглазых детей. Я брюнет, она блондинка. Может, все же не мой ребенок и пронесло?

Я не хотел больше детей, после выкидыша Ани мы навсегда закрыли эту тему. Зачем мне ребенок? Зачем он Ане? Ну а если… если все же моя? Я еще не делал теста. Я что, позволю, чтобы мой ребенок жил в интернате? Нет.

Бред какой-то, просто сюр. Я надеюсь, она не моя. Этого не могло просто случиться.

— Дядя, как моя мама?