Твоя любовь - полынь, горечь на губах

Глава 10

Глава 10

Трое суток, что они добирались до поселения ведьм, показались Лизе бесконечными. Первые два дня она и Верочка ехали в неброской, непримечательной карете, но с мягкими рессорами и удобными сиденьями, на которых можно было даже спать. На ночь останавливались в неприметных, маленьких, на первый взгляд неказистых гостиницах, но чистых, вполне удобных, с любезными, нелюбопытными хозяевами. Когда в первый раз Карницкий снял две комнаты, одну для его людей, другую для себя и Лизы с Верочкой, она возмутилась. Но на возражения Лизы Карницкий ответил, что в целях безопасности он будет спать в комнате с ней и ребенком, и цинично заявил - она может не беспокоиться за свою добродетель, сейчас ему не до этого. Пока Лиза решала – обидеться или нет, он забрал Верочку и унес в номер гостиницы. Спали они втроем на кровати, положив девочку между собой. Немного поворчав для видимости, Лиза смирилась с тем, что в ее кровати спит Дмитрий. Измотанная долгой дорогой, Лиза провалилась в глубокий сон и не видела, как полночи, подперши голову согнутой в локте рукой, ее рассматривал Карницкий, не в состоянии уснуть рядом с ней.

Лиза вначале поездки беспокоилась, что подвижная, живая, любопытная Верочка, делавшая свои первые шаги, будет капризничать в дороге, запертая в небольшом пространстве кареты. Но девочка большей частью спала, видимо ее укачивал размеренный ход кареты. А в редкие часы бодрствования ребенка Лизе помогал Дмитрий, он отдавал своего коня и пересаживался в карету, где с удовольствием играл с Верочкой. Но не только в играх с Верочкой он ей помогал.

Лиза привыкла сама справляться с дочкой, но все же в имении у нее были помощницы, а в дороге приходилось все делать самостоятельно. Верочка еще не всегда просилась на горшок, бывали частенько и конфузы в виде мокрых штанишек. Лиза боялась, что взятая с собой в большом количестве сменная одежда для Верочки внезапно кончится - стирать не было возможности, да и не делала этого она никогда, поэтому грязную, мокрую одежду Лиза просто выбрасывала. Подмывание оконфузившегося ребенка создавало проблемы, приходилось останавливаться, срочно нагревать воду, мыть ребенка. В этом помощь Карницкого была неоценима.

Лизе приходила мысль в голову, что Дмитрий будет прекрасным отцом, но не ее детей. Карницкий предупредил, что никогда не допускал и впредь не допустит появления бастардов, да и сама Лиза приходила в ужас от мысли, что у нее от будущей связи с Дмитрием могут быть дети. Поэтому она согласилась с ним, что дети им совсем ни к чему, а как это обеспечит Карницкий, она спросит потом, когда понадобится.

Лиза эти два дня, что она ехала в карете, смотря в окно на однообразный пейзаж, размышляла о том, почему же согласилась на условия Дмитрия. Что подвигло ее на это? Только ли безвыходное положение? Отказала ведь она Болховскому сразу и категорично. А князь Болховский предлагал ей замужество, а не постыдное положение фаворитки. Как она могла на такое согласиться? Она любит Сашу и уверена, что он жив, тогда почему же согласилась стать любовницей человека, который вызывал у нее неоднозначные чувства. Как потом будет оправдываться перед мужем? Или где-то в глубине души согласилась, что он мертв? Да нет, как раз в глубине она уверена, что он жив, это окружающие подрывают ее веру в то, что Саша живой и вернется когда-нибудь. За все время пути, накручивая себя, Лиза несколько раз порывалась остановить карету и потребовать вернуть ее обратно, но в последний момент одумывалась.

Лиза все время пути почти не разговаривала с Дмитрием, даже когда он садился в карету, она мрачно наблюдала, как он играет с Верочкой и еле сдерживалась, чтобы не закричать от отчаянья и осознания предательства. Она - клятвопреступница, неверная жена, пусть только пока на словах, но это не умаляет ее низости, ее греха. Ее так же невыносимо раздражало и злило, что Верочка, дичившаяся чужих и даже знакомых, окружавших ее людей, с радостью шла к Дмитрию. Совсем не он должен был сейчас играть с ее дочерью! Карницкий, видимо, чувствовал настроение Лизы и не пытался вовлечь ее в разговор и в свои игры с Верочкой. А Лиза который раз поражалась, как умело Дмитрий обращается с ребенком.

Они ехали дальше, к концу второго дня пути леса становились гуще, все больше непроходимей, дороги извилистей и уже, временами казалось, что карета с трудом помещалась на такой дороге, и карету все больше и больше мотало и трясло на ухабах. Селения, а тем более городки, попадались все реже и реже.

На третий день, утром, они распрощались с людьми их сопровождающими. Лиза, переодевшись в мужскую одежду, перебралась в седло, а карета с их вещами поехала назад с людьми Карницкого. Верочку взял к себе Дмитрий, она была в восторге. Лиза беспокоилась, как он сумеет удержать вертлявого ребенка и в тоже время править конем, но мужчина с успехом справлялся с этим. Проезжие дороги сменились на просеки, затем вообще на еле проезжие тропинки. Лиза хорошо держалась в седле (он могла и без седла), тем более в мужском. Верховая езда доставляла ей удовольствие после так надоевшей кареты. Но все же то, что последнее время Лиза не часто ездила верхом, сказывалось, и когда они останавливались на подходящей полянке, она с трудом спускалась с лошади и с ужасом думала, что опять придется залезать обратно, но все равно это было лучше, чем трястись в карете.

Наконец к концу третьего дня они выехали к поселению, обнесенному глухим, высоким забором, по всему периметру ограждения стояли вышки с сидящими на них часовыми. Карницкого и Лизу сразу и беспрепятственно пропустили внутрь через крепкие, хорошо укрепленные ворота, что удивило Лизу. Она не подозревала, что их уже давно заметили скрытые дозоры еще на подступах к поселению.