Твоя Мэри

Глава двадцать третья

ГЛАВА III

— Но тебя тогда что-то удержало, наверно. Хотела бы уйти в рекламу — ушла, и Леша тебе — не помеха. Ты же с Дениской подняла музыкальное дело и подруга тебе как-то не помогала, хотя может я и не прав.

— Касательно копирайтингового агентства, с самого начала было какое-то чувство, что еще возможно, не вечер. Когда Кирилл приуныл, мне думалось, что ведь то же самое со мной будет. Музыку ты бросаешь, а ведь всегда этим занималась, а в рекламе — ну, хоть я и пропагандист, но опыта ни малейшего нет. Поэтому, было решено хотя бы довести до конца третий альбом.

Потом, когда уже выбор не стоял, мы снова вспомнили ту рекламу, посмотрели на это по-другому. Кто в это может верить? Оказывается, что теоретически, убитые горем, во все что угодно могут поверить. И производить эту рекламу — значит спекулировать на их чувствах, особенно если рекламируемая продукция не обладает приписанными чудодейственными свойствами.

Евгений Модестов:
— Бывает, что иногда шутка проваливается по каким-то причинам, не принимается аудиторией. Году где-то в две тысячи восьмом, был такой случай. Один блогер, желая пошутить написал, что ментов пристрелить нужно за вредность. Но выяснилось, что сообщение прочитали нужные люди и приняли его слишком серьезно, возбудили дело. Всем известные «приколы скрытой камерой» имеют обратную сторону производства. И это не только возможность получить по шее. Бывает, что в камеру попадет какой-то хромающий человек, это не сразу замечают. Оператор может смотреть на голову, смешно как-то вот этот человек идет, уменьшит ракурс, узнает почему. Этот кадр не годится и вообще прикола не получилось.

— Мы решили, что лучше сочинять и исполнять песни, которые по большому счету ни к чему не призывают. При этом аудитория знает о тебе почти все; чем быть анонимным клерком, думающим над тем, как бы получше продать очередной подорожник, или что там у них за химия? Вот такие дела. Время показало, что нас объединяет музыка, несмотря на формальные дипломы.

— Вы могли бы не брать такие заказы без объяснения причин.

— Мы тогда об этом не думали, но даже если и так? При этом, подъем такой компании — не то же самое, что мы когда-то воротили с Денисом, это более высокий уровень. В том случае, чтобы выйти на рынок, нужно было просто найти ди-джея, который знает пару-тройку клубов — и не пропадешь.

В случае копирайтингового агентства — это миллионы клиентов, тут не бывает так, чтобы вот те две-три фирмы — обслуживай хоть до гроба. Тут нужны траты на рекламу, при этом совершенно необязательно, что реклама фирмы начнет продавать. Не у всех удается открыться, это куда больший риск, чем было тогда. Лично я не плачу своему менеджеру по рекламе из своего кармана. А ведь хороший менеджер просто не будет брать меньше какой-то суммы.

Это будет период чистых убытков, причем на этот раз не появится Дед Мороз, который в меня вложит. А готова ли я к этому? Да и разгонять музыкантов, уже как-то неудобно. А Леша свалил, есть внимание — нет внимания, ему как-то параллельно. Не думаю, что он является веской для того, чтобы все это вот так лихо забросить. К этому просто не лежит душа.

— Некоторые профессии, безусловно, связаны с обманом. Вот скажем, фотографы. Коммерческая фотография не всегда синонимична документальной и точной фотографии. Думаю, многие знают, что фотографы гламурных журналов увеличивают силу и так светлого белого студийного света, потому что это привлекает внимание. И это один случай. Другой случай — когда обман производится на лету, без использования студийных осветителей. Это есть такие насадки на объектив.

Как правило, чаще всего их используют при фотографировании детей и еды. Обычный детский утренник, никаких студийных осветителей, свет от солнца. Одевается насадка — и дети, и фон на фото, становятся ярче, чем были там на самом деле, это ведь тоже обман, да? Или еда. Это девяноста процентов фотографий для книг рецептов. Почему там она выглядит невозможно ярко и аппетитно, а если это же приготовить, то станет самой обычной едой? Потому что фотограф тебя наколол, он использовал приемы обмана. Что ты на это скажешь?

— Этот обман не идет ни в какое сравнение с пропагандированием и манипулированием общественным мнением. Манипулирование — это куда серьезнее.

— Ты утверждаешь, что твои песни незамысловаты и не могут к чему-либо призывать, и в принципе, это верно. Но это смотря как посмотреть на первый альбом.

— А что с ним не так? Там например, есть песня девушки-подростка, убежавшей из дома. И при этом, она написана так, что никого не призывает убегать, но и не осуждает тех, кто убегает. То есть она абсолютно нейтральна.

— Возьмем заглавную песню «Не герой». Это — положительная декларация определенных установок. Но по большей части, твои песни и правда незамысловаты. Скорее всего, ты просто не хочешь работать на сомнительных производителей чудодейственных лекарств.

— По крайней мере, если они просят такую рекламу, то я не думаю, что это тот тип пропаганды, которым я хочу заниматься. Это чистое спекулирование на чьей-то беде. Обманутые люди — а они будут, потому что никакого чуда не произошло, — прежде всего, шлют оскорбления в адрес производителей этих чудодейственных лекарств, при этом сама реклама придумана даже не ими. Копирайтер — это еще и анонимность.

Материалы журналистов подписаны конкретным именем, тоже писатели, тоже музыканты. Но пропаганда, реклама и агитация никогда не подписаны. Потому что человек должен верить, что это не чья-то персональная точка зрения, а реальное положение вещей, что это объективно. Предполагается, что при определенном количестве повторов пропаганды, пропаганда улетит в семантическую память, то есть: «Это настолько правда, насколько солнце является желтым». А при не анонимной пропаганде, человек скорее будет помнить, что это личная точка зрения Марины Максимовой, сколько ты раз ее не дублируй.