Твоя на одну жизнь

Глава 10

- Эми, Эми, малышка…

Я крепко держала её, обнимая обеими руками, сидя на полу. Её худенькое тельце, такое хрупкое и невесомое, так сильно она похудела за последнее время, трясло от приступов мучительного кашля. Она, кажется, хотела мне что-то сказать, но не могла – каждый раз её прерывал очередной приступ.

- Прости, моя хорошая, прости, я больше никогда тебя не оставлю одну… - я гладила по голове сестру и мучительно соображала, что делать. Она цеплялась за меня тонкими пальцами, как будто не верила и думала, что я всё равно куда-то собираюсь уйти.

Кот сидел в углу и напряжённо смотрел на нас из темноты фонарями глаз.

- Нам нужно срочно показать тебя доктору! – в конце концов поняла я. – Я приведу его. Ты сможешь подождать совсем чуть-чуть?

Это разрывало мне сердце – необходимость снова нарушить обещание, едва я его дала. Но не видела другого выхода.

Плохая из меня сестра.

Так много думала о собственных переживаниях, что не замечала того, что происходит под самым моим носом. Как я могла быть такой слепой? Это совершенно точно не просто какая-то простуда.

Эми смотрела на меня с отчаянным испугом пару долгих мгновений своими огромными глазами, которые стали ещё больше на исхудавшем лице, а потом кивнула. И не сразу, но разжала пальцы, которыми цеплялась за мою одежду, как коготками слабый новорожденный котёнок.

Но я смогу в таком состоянии её вести к доктору. Его надо во что бы то ни стало привести сюда.

На стук долго никто не открывал.

Деревянная дверь с позолоченной табличкой на ней, где выгравировано было имя доктора Санджа, казалась входом в молчаливый склеп. А за ним – мертвая тишина. Я опять один на один со своей бедой.

Отчаяние подхлестнуло, и я стала барабанить громче.

- Девица, вы с ума сошли? – ахнула злая домработница в белом спальном чепчике и халате поверх ночной сорочки, которая приоткрыла дверь со свечой в тяжёлом латунном подсвечнике и посмотрела на меня, как на преступницу.

Я сложила руки на груди перед собой, как в молитве. Стоя на погружённой во мрак лестничной клетке, едва дыша, так быстро бежала сюда через охваченный дымом и криками город, я чувствовала себя так, словно пятно света за этой дверью было сейчас моим единственным спасением, выходом из преисподней.

- Моей сестре очень плохо! Пожалуйста!

- Профессор спит, - поджала губы она и хотела уже закрыть дверь, но я вставила ногу и не дала ей.

- Это дело жизни и смерти, - твёрдо сказала я, и протянула женщине свёрнутую в трубочку мятую купюру. Одну из немногих, что у меня остались.

Она огляделась и незаметно взяла её, спрятала в рукав.

- Ну если такое неотложное дело, то конечно, - смилостивилась она. И сделала шаг в сторону, чтобы меня пропустить.

- Что там, Листресс? – раздался сонный надтреснутый голос из глубины огромной квартиры. – У Карпентеров наконец-то роды?

Навстречу мне, зевая и на ходу натягивая рукава чёрного сюртука, торопился старичок с короткой бородкой клинышком и закрученными усами. Он уже вдевал ноги в уличные туфли и подхватывал саквояж, который незаметно стоял у стены.

- Моей сестре очень плохо, пожалуйста!.. – с приливом надежды воскликнула я. – Только вы можете помочь.

Он вдел пенсне и посмотрел на меня подслеповато.

- А, я помню вас, милочка! Вы приходили за лекарствами. Ничего не говорите, по виду вашему понятно. Осмотрим на месте вашу сестру, по дороге опишете симптомы. Листресс, мою трость!

Я вдруг поняла, что могла и не давать денег жадной домработнице. Это была её функция – будить доктора, если вдруг срочный вызов от пациентов. А он даже держал саквояж с лекарствами наготове. Нерешительно посмотрела на неё – но та демонстративно отвернулась и гордо удалилась досыпать.

Что ж. Некоторые люди никогда не меняются. Она ещё при первой встрече долго не хотела пускать меня к доктору и дотошно расспрашивала, точно ли у меня есть деньги, заплатить за приём. Я мысленно прикинула, тревожась, сколько попросит Сандж за ночной вызов.

Плевать. Если надо, отдам всё, что есть.

- У вашей сестры – песчаная лихоманка, - тихо проговорил доктор, отозвав меня в сторонку. Когда сестра, наконец-то, уснула, измученная и уставшая, на постели, где доктор слушал её дыхание деревянной палочкой. Он дал ей какое-то зелье из бутылочки, которое помогло ей дышать спокойнее, а потом погрузило в сон.

- Что это значит? – я постаралась спросить как можно спокойней, но сердце тяжело бухнуло в груди и пустилось вскачь.

Сандж поправил пенсне и посмотрел сочувственно.

- К сожалению, такие случаи участились в Сааре за последнее время. Особенно страдают дети.

- Из-за чего это?

- Песок. Он везде, и его слишком много. Сухость воздуха, полное отсутствие влаги… положа руку на сердце, таким воздухом даже взрослым дышать вредно, но дети… песок забивает лёгкие, а сухой воздух выпивает из них всю влагу. Кто посильнее, борется годами. Все мы, по большому счёту, лишь выживаем здесь, с тех пор, как всё изменилось и моря умерли. Ну а слабые…

Я замерла от дурного предчувствия.

- Насколько это опасно?

На этот раз доктор молчал дольше, и я вся покрылась липкими мурашками страха.

- Не хочу давать прогноз, каждый человек индивидуален и все мы боремся по-разному. Но у неё сильные хрипы. И организм сильно ослаблен бедностью и недоеданием, которые, как я вижу, сопутствовали раннему детству, что особенно опасно, когда формируется организм…

- Насколько опасно? – я до боли вонзила ногти в ладони.

Он вздохнул.

- Я бы посоветовал увезти девочку куда-нибудь, но нынче везде одинаково, куда тут увезёшь… За пределами города с его высокими стенами песка, пожалуй, ещё и побольше будет. Так что… вы же умная девочка, сами понимаете, что я хочу сказать. К сожалению, выхода нет. Я видел такое не раз. И поверьте, дорого бы отдал, чтобы забыть. Кошмары по ночам до сих пор… но такова профессия, что поделаешь, что поделаешь… Мы можем лишь облегчать симптомы. Но увы… воздух Саара убьёт вашу сестру рано или поздно.