Твоя (не)верность. Семья вопреки

Глава 4

Гриша. Три часа спустя

Телефон жужжит на прикроватной тумбочке, разрывая тишину гостиничного номера.

Алина спит рядом. Обнажённая, счастливая, уткнувшись носом в подушку.

Её спина кажется хрупкой и беззащитной, высеченной из розового мрамора.

Но это меня абсолютно не трогает. Как красота и идеальные пропорции манекена, выставленного в витрине модного магазина.

Я отвожу взгляд.

Незнакомый номер.

И этот, где мы с Алиной остановились на пару дней, и тот, с которого звонит неизвестный.

Я надеюсь, что это она. Вика.

Но понимаю, что это не так.

Быстро понимаю, что для нас обоих пути назад нет.

И Вика слишком горда, чтобы сразу названивать.

Я беру трубку. Голос мужской, незнакомый, нарочито вежливый и безразличный. Так звонят те, кто потом возьмёт тебя за яйца и начнёт медленно сдавливать. И предвкушает это на том конце невидимого провода.

Сталкивался с такими. И всегда удавалось размазать по лицу их самодовольную ухмылку, даже не трогая их пальцем. За годы в строительном бизнесе я научился делать качественный цемент из самой жидкой грязи.

— Григорий Александрович?

Голос как у робота-секретаря.

— Да.

Отвечаю хрипло. Горло пересохло от желания выпить, но я сдерживаюсь. Давно не балуюсь алкоголем, даже для того, чтобы расслабиться.

Затуманивает разум, мешает соображать.

— Меня зовут Артём. Я из фирмы по найму автомобилей. Машина подана. Я у центрального входа.

Медленно опускаю телефон и смотрю на спящую Алину.

Она улыбается во сне.

Наверное, видит себя женой успешного владельца строительной фирмы. Или даже совладелицей моего бизнеса, как она однажды в шутку произнесла. И осеклась, поймав мой взгляд.

И всё равно считала, что выиграла.

Так и сказала, когда мы сняли этот номер.

«Ты отсудишь у неё половину, и мы сможем купить нашу квартиру. Помнишь, я показывала тебе буклет на сайте?»

Она считала, что выиграла.

Я даже не испытываю угрызений совести, что так нагло её использую. Она делает то же самое — охотится за богатым мужем.

И если для того надо щёлкнуть по носу начальницу — тем хуже для последней!

Я встаю с кровати, даже не взглянув на неё напоследок.

Одеваюсь.

Брюки, свитер, куртка.

Всё ещё пахнет стиральным порошком, который использовала Вика. Вернее, её домработница.

И всё же этот родной запах пока не выветрился, но я должен научиться жить без него.

Я тихо выхожу из номера, не оглядываясь.

Если бы Алина проснулась, я бы сказал как есть: «Ты мне больше не нужна. Деньги на твоей карте. Ты же хотела от меня денег? Так получи!»

Но она не просыпается.

Тем проще для нас обоих.

Лифт везёт меня в гулкой, безжизненной тишине.

В голове — каша.

Обрывки мыслей, образов. Но никакой сентиментальности. Я готов.

В кармане куртки нащупываю конверт. В нём паспорт, водительское, банковские карты. Всё, что успел схватить, уходя из дома.

Из того, что когда-то было домом.

Я вспоминаю её лицо. Моей Вики.

Когда она застала нас.

Не крик, не истерика. Шок.

Молчание. И взгляд.

Пустой, выжженный. Будто в неё выстрелили в упор, в сердце, а она не поняла, что уже мертва.

Тогда я ощутил нечто подобное. Торжество сменилось разделённой с ней болью, но я понимал: этот момент неизбежен.

Не подстраивал специально, но знал: однажды это случится.

И я поставлю точку. Не ту, какую хочет поставить она, а другую, похожую на многоточие.

Мы начнём заново. Вполне возможно, даже вероятно, но на моих условиях.

Я подготовился.

У центрального входа стоит чёрный внедорожник. Я нанял его на первое время, на днях заберу свою машину и обговорю с бывшей, теперь я могу так её называть, условия развода.

Рядом с машиной — молодой мужчина в тёмной куртке.

Он долго рассматривает фото в моём паспорте, будто не может поверить, что оно и я — одно лицо. Наверное, я тоже постарел за последние часы.

— Григорий Александрович, — он протягивает мне папку. — Это то, что вы просили забрать из банковской ячейки. Машина заправлена, полный бак. Ваша аренда продлится три дня. Счастливого пути!

Я рассеянно киваю, забираю ключу и сажусь за руль.

Руки пахнут чужим местом. Гостиницей, где ничего не бывает по-настоящему.

Руль, салон — чужие.

И это именно то, что мне сейчас нужно. Оказаться как можно дальше от запаха своего дома. От его уюта, за которым скрывается вежливая холодность.

Я еду. Без цели, просто еду вперёд, почти не узнавая дома и вывески. Не обращая на них внимания, как не обращают на белый шум.

Просто еду по ночному городу, который вдруг начал казаться незнакомым. Лабиринтом Минотавра, где за каждым поворотом может ожидать зверь — неприятность, способная сбить с ног.

Огни рекламных вывесок, витрин, окон сливаются в одно сплошное пятно. Пятно успешной жизни, за которым скрывается пластиковое нутро. Дежурная улыбка женщины, которая когда-то была для меня центром мироздания!

Я гоню воспоминания о том времени прочь. Они не смогут мне помочь, не смогут её вернуть.

Я не вижу дороги. Я вижу лицо Вики.

Родное — чужое, забытое и то, каким я его буду помнить всегда.

Сворачиваю в какой-то переулок, глушу двигатель.

Вскрываю конверт из банковской ячейки.

Внутри — ключи от сейфа на работе, запасные, ругая связка — от новой, снятой мной недавно квартиры.

Смешно, что я снял её безо всякой задней мысли, не для блуда, а для работы, чтобы никто не нашёл меня, когда мне это не нужно. Накануне принятия важного решения или заключения контракта.

Пачка наличных, новая симка, несколько фотографий из «старой» жизни. Как напоминание.

Старые фотографии — моменты счастливой жизни, которые никогда не кончаются.

Наверное, я старею — становлюсь сентиментальным.