Твоя (не)верность. Семья вопреки

Глава 7

Глава 7

Я быстро беру себя в руки.

Это моя сверхсила, как смеётся Наташка.

Крашусь с тщательностью приговорённой к казни, смотрю в зеркало и остаюсь довольной увиденным.

Стройная блондинка, выглядящая моложавее своих лет. Дама без возраста, которая ещё может и хочет чувствовать себя желанной.

Несмотря на потери. Разочарования. Пощёчины судьбы.

Уже к пяти вечера я поднимаюсь в наш офис на двадцать втором этаже.

Интересно, Алина вышла на работу как ни в чём не бывало?

Выдыхаю, заметив на её месте племянницу Наташи, Яну — полноватую, но красивую студентку юридического факультета. Скоро защитит диплом, и у нас будет свой юрист. Янка — хваткая девица, хотя производит первое впечатление мягкого облачка.

Но первое впечатление часто обманчиво. Когда Наташка представила мне Алину, скромно улыбающуюся, закатанную в деловой брючный костюм, я и подумать не могла, что увижу её голой в своей постели!

На улице холодает, но мне почти жарко.

Я киваю Яне, прохожу в свой маленький, но уютный кабинет. Останавливаюсь у панорамного окна и некоторое время, без единой мысли в голове, смотрю, как дождь размывает очертание города внизу.

Пальцы судорожно сжимают корпус телефона, я только сейчас замечаю, что держу его в руках, но мне некуда звонить.

Старая привычка — ждать звонка от мужа. Когда я ещё считала его таковым.

Дверь открывается, и я вздрагиваю. Наташа стоит на пороге.

Я позвонила ей сразу после ухода Гриши, после сегодняшнего разговора. Просто сказала, что застукала его с нашей секретуткой Алиной, и Наташа только присвистнула в трубку.

Не хочу знать, выгнала ли она её после того разговора, или Алина просто решила затаиться.

— Взяла больничный, — отвечает на мой немой вопрос Наташка.

Лицо у неё серое, уставшее. Я только теперь замечаю, что вся она какая-то издёрганная, нервная.

В руках — папка с распечатками. Подруга молча кладёт их на мой стол. Мягким, почти оберегающим жестом, и всё же я замечаю гримасу отвращения на её лице. На искривлённых полных губах.

Наташа симпатичная, даже очень, но стесняется своего небольшого роста и коротких ног. Но держит диету так строго, что сразу видно: сила воли у неё немеренная. Она же не смогла простить изменщика. Поднялась и сделала себя заново!

Я всегда ей восхищалась!

— Ну привет, мой гений! — говорит и смотрит с жалостью. Голос хриплый, сорванный, будто она пыталась докричаться до кого-то. — Доигрались мы с тобой! Пока ты решала свои семейные драмы, твой муженёк и эта стерва устроили нам маленький апокалипсис. Мне пришло на почту пару часов назад.

Я пробегаю глазами бумаги. Ничего серьёзного, пока это угрозы.

Она пытается тыкать пальцем в строчки. Это наши внутренние расчёты по «Небоскрёбу», план дизайнерских решений, которые собирались предложить клиентам. Если всё уйдёт на сторону раньше времени, то потеряем жирные контракты.

На второй распечатке и третьем листе — коммерческое предложение для наших конкурентов «Студии 78».

Можно переделать дизайнерские решения, но для этого потребуется много времени. И душевных сил, которые у меня сейчас в явном дефиците.

— Это ещё не всё, — мрачно продолжает Наташка. Безжалостно опускает рубящий меч судьбы на моё повинную голову. Повинную, потому что я была слепа. Я допустила это! — Звонил Сиран. Главный в офисе продаж новых квартир той секции. Вежливо так поинтересовался, правда ли, что мы испытываем финансовые трудности и что «Студия 78» решила взять на себя наши контракты на льготных условиях. Представляешь?

Наташа — моя подруга со студенческой скамьи, но около пятнадцати лет мы не виделись, лишь переписывались и перезванивались. Она жила за границей с мужем.

А потом вернулась. И мы не могли наговориться!

Идея о бизнесе пришла нам обоим почти одновременно. Вернее, я её озвучила, а Наташка сказала, что я читаю её мысли.

Поэтому сейчас я молчу. Таращусь на Наташку, не в силах что-то сказать.

Это дело много для нас значит.

Я не могу потерять ещё и его! Как того последнего ребёнка!

Глупо сравнивать — и я сравниваю.

Не хочу больше дыры в груди размером с кулак.

Горло перехвачено тисками.

Стыд жжёт меня изнутри, как кислота. Я виновата в этих проблемах и скажу об этом. Сейчас.

Нечестно скрывать. Наташка и так уже, наверное, обо всём догадывается.

Быстро рассказываю. В двух словах.

— Вика, — её деловой тон сменяется на усталый, почти безнадёжный. Она садится на стул напротив и выжидательно смотрит. Я знаю, что сейчас она скажет, и боюсь это услышать. — Я не знаю всего, кончено, не знаю, что там между вами происходит. Не буду давать советов — знаю, дело гиблое. Сама решишь.

Я смотрю перед собой, в голове — пустота.

— И знать не хочу. Это твоя война. Но сейчас под ударом наше общее дело. Дело, которое мы строили годами. Я не готова его потерять. Не переживу этого.

Она делает паузу. Ждёт моих слов, но я не готова их произнести. Испытываю смесь лёгкого разочарования её словами и ожидаемого ощущения удара.

Смотрю ей в лицо. Встречаю удар, расправив плечи.

В глазах подруги плещется не гнев, но страх. Против её страха мне возразить нечего.

И я ощущаю его как плед, накинутый нам обоим на плечи. Присмотришься — это не защита, а паутина. И ты уже запутался.

Мы оба запутываемся.

— Уходи, — произносит она тихо, но твёрдо. Чётко, как приказ. — Пока не поздно для дела. Продай мне сейчас свою долю. Формально, просто договоримся устно, по-свойски. Мы с тобой знаем друг друга тысячу лет, твой Гриша не сможет этого изменить. Оформим всё чисто. И ты убережёшь фирму от его атак. Потом разведись с ним, выпутайся. Выжди пару месяцев. А потом… потом вернёшься. Выкупишь свою долю обратно, деньги пока положишь дома. Или оформи на детей, если им доверяешь. Но лучше оставь у меня.

Я леденею. Не оттого, что ей не доверяю, а потому что понимаю всё отчётливее: некому доверять. Дети будут на моей стороне, но я не хочу втягивать их в наш с Гришей развод. Им и так станет больно: наш брак все вокруг считали крепким и идеальным.