Твоя невеста и пленница 2

Глава 5. Мир ломается

Руэри пролежала дня три, и только на четвёртый смогла выйти из покоев. Словно в насмешку над её бессилием, Джарджат отнёс раненную девушку всё в те же покои лорда Рандвальда, но теперь наличие тайного хода не радовало принцессу.

Стоял засушливый, знойный вечер. Руэри знала, что зима в Южном щите иная, чем в Королевских землях. Здесь совсем не было снега, но жаркий воздух пустынь, казалось, уносил из края всю воду, взамен принося пыль. Она была повсюду – на стенах, на решётках, на листьях пальм и даже на цветах. Ещё немного, и по ночам температура начнёт падать, станет холодно.

Спина всё ещё болела, но уже не так остро: раны затянулись, покрывшись корочкой, которая очень чесалась, и Ру мучилась не столько ноющей болью, сколько именно желанием почесаться. Эгиль чуть ли не каждый час мазала рану и даже уверяла, что шрама почти не будет видно, и всё же…

Джарджата Руэри не видела с того самого дня, как жених поил её водой из ковшика сразу после экзекуции. Да и не желала видеть, если честно. Она долго думала над своим положением, и поняла, что нужно менять тактику. Ненавидеть Тигра не имело смысла. Вряд ли виной тому, что произошло, его личная жестокость. Просто он был варваром, дикарём, из мира, где женщина не дороже собаки. Тревожило другое: Джарджат ценит своё слово, он назначил в наказание беглянке десять плетей. Но палач ударил лишь дважды. И что? Ей предстоит выдержать ещё восемь ударов?

Ру вздрагивала и ёжилась, когда думала об этом.

Нет, надо придумать какой-то иной выход. Не имеет смысла воевать с тем, кто сильнее тебя. Его нужно либо уничтожить, либо чем-то купить. Либо найти против него союзников.

Риан тоже не показывался, и девушка ловила себя на удивительном ощущении мира и покоя. Как будто ей всё приснилось, как будто не было войны, половину Южного щита не захватил враг, а брату не угрожает смертельная опасность.

Но это было не так.

Просто в роскоши Южного дворца вся эта ужасная реальность почти не чувствовалась. Нега, истома и покой. Пальмы, песочек, фонтаны…

Руэри направилась к конюшням. Да, она не сможет бежать, но запрета покидать дворец у неё не было, а вырваться из райского лживого места хотелось. Кони разных мастей тянули к ней головы, а она шла и рассматривала их блестящие глаза. Какой из них принадлежит Джарджату? Какого можно оседлать так, чтобы это не сочли кражей? Как же хотелось сесть в седло и ощутить, как ветер дует в лицо! И вдруг узнала чёрного жеребца. Именно на нём Тигр гарцевал под стенами цитадели. Это был единственный скакун, не потянувшийся к гостье. И единственный, достойный дочери короля.

Руэри стало досадно пренебрежение красавца. Она вынула из сумочки припасённый кусок посоленного хлеба и настойчиво протянула ему. Жеребец фыркнул, ударил копытом.

– Он не отравлен, – насмешливо заметила Ру. – И он вкусный. Возьми.

А потом сообразила и повторила ту же фразу на персиковом наречии. Ноздри скакуна раздувались, но красавчик всё же не решался взять подношение и лишь косил на назойливую посетительницу крупный глаз на выкате.

– Он тебя скинет, женщина. А потом растопчет. Ятаган – злой жеребец.

– А я и не собиралась его седлать, – процедила Руэри, не оборачиваясь.

Ей и не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос. Мужчина подошёл и встал за ней. Девушка затылком почувствовала его горячее дыхание.

– Куда ты хочешь ехать?

– Никуда. Я просто устала быть в четырёх стенах.

– Четырёх? Здесь намного больше стен. Дворец большой, погуляй по дворцу.

Руэри резко обернулась к нему.

– Я не наложница, не рабыня!

– Ты – пленница, – возразил шах.

«Он прав». Девушка заставила себя улыбнуться, шагнула к мужчине и положила ладони ему на грудь.

– Да, – согласилась мягко. – Но тебе же нужна живая пленница? Разве не так? И, желательно, в здравом уме. А я тут с тоски с ума сойду.

– Другие не сходят. В гареме…

– Я – не другие. Я выросла не в гареме, Джарджат. Знаешь, как я жила в Шуге? Хочешь расскажу?

Он промолчал, но она решила, что его молчание – хороший знак. Ещё никогда они не находились так близко друг к другу. Ру чувствовала дыхание Тигра на своём лице, видела чёрные глаза, совершенно бездонные в полумраке конюшни, совсем рядом. «Если бы у меня был кинжал, – подумалось ей невольно, – я смогла бы его убить? Или он успел бы перехватить мою руку?».

Но кинжала у неё не было.

– Я жила в королевском дворце, вокруг него был прекрасный, огромный парк. Те садики, которые внутри и снаружи Южного дворца – ничто по сравнению парком королевы Леолии. У меня был свой конь – Арчисвальд. Я могла оседлать его и скакать, куда мне захочется. Могла, например, поехать в Шуг, побродить по узким улочкам, погулять по гранитным набережным. Могла принять участие в королевской охоте. Или, наоборот, танцевать на балу до утра. С кавалерами, Джарджат. Знаешь, как это весело? Не думаю, что знаешь. Ты, должно быть, и танцевать не умеешь. А ещё отец разрешал мне присутствовать на королевском совете и дорожил моим мнением. Не скажу, что я поражала всех мудростью – мне не хватало опыта, но…

У неё перехватило дыхание и внезапно на глазах выступили слёзы. Руэри их сморгнула, облизала губы и продолжила немного хрипловато:

– Я помогала маме руководить лечилищами и обучалищами, несколько раз была на испытаниях в университете… Ты знаешь, как влияет созвездие свиньи на посевы овса? А с каким камнем соседствует малахит? Ты знаешь, о войне Америса Великого и султана Талермана, которая произошла триста пятьдесят четыре года назад и закончилась в курятнике? Война, которую летописцы прозвали битвой сорока четырёх куриц? А я знаю, Джарджат. И я умею читать карты и рассчитать сколько понадобится дерева и камня для строительства крепости… А ещё я четыре раза обыграла отца в удар ветров! А ты даже игры такой не знаешь! И ты мне говоришь: женщина, сиди в четырёх стенах и довольствуйся жизнью левретки?