Твоя сестричка

Глава 18. Маша

В понедельник утром, не успела я выйти из машины, как на меня накинулся ураган по имени Полина:

— А-а-а! Маша! Наконец-то!

Я чуть не уронила рюкзак, спасаясь от ее неожиданных объятий. Не спаслась. И даже похлопала ее по спине, потому что это внезапно оказалось не так уж неприятно.

Похоже, мое отсутствие не помешало нашим отношениям выйти на новый уровень.

Нет, конечно, мы переписывались всю неделю, что я вынужденно торчала дома, но до сих пор наше общение казалось мне лишь суррогатом дружбы.

— Здрасте! — помахала Полина Косте.

Он махнул рукой в ответ и вроде даже собрался выйти из машины, видимо, чтобы познакомиться, но я схватила Полину за локоть и потянула к школе.

— Слишком уж сильна в тебе тяга к знаниям, — пожаловалась она. — Или ты просто меня стесняешься? — она пару раз оглянулась на машину, которая, я была уверена, все еще там стояла.

— О да, — сказала я без выражения. Хотя в чем-то Полина была права. Только вот стеснялась я их обоих, что было глупо и не имело никакого смысла. Мой «брат», который мне не брат и «подруга», которая просто одноклассница — если соединить это вместе, получится только бесконечное умножение неловкости.

Или...

Я взглянула на Полину, нисколько не обидевшуюся на мои односложные ответы, и спросила:

— Слушай, а что ты делаешь в пятницу?

— Чувствую, что-то вместе с тобой! — мгновенно отреагировала она.

Вообще-то, ее поведение разительно отличалось от Светкиного. Ту невозможно было раскачать. На такой же вопрос про пятницу она бы сначала спросила: «Какую?», потом, выяснив это обстоятельство, потянула бы с кислым лицом: «Ну, не знаю...», затем принялась бы перечислять возможные или воображаемые планы, и только потом спросила бы: «А что?». И вроде все выглядело обосновано, но одна и та же ситуация, тысячу раз повторенная, стала напоминать тягостный ритуал. Я только сейчас начала это видеть. И понимать, как Светка давила любую инициативу, если только она исходила от меня.

Впрочем, Полинина легкость на подъем тоже показалась мне слегка подозрительной.

— Я готова делать что угодно, идти куда угодно, только бы не сидеть дома! — призналась она. — Я уже чувствую себя растением, которое вот-вот зачахнет.

— То, что мне и надо, — невпопад ответила я.

— Что? Я в виде зачахшего растения? — притворно возмутилась Полина.

— Нет, твоя безоговорочная готовность пожертвовать своим свободным временем ради чего угодно, — я выделила тоном это «что угодно», как бы показывая: легко не будет. Потому что я собиралась позвать ее в стан врага. То есть на Дианино выступление.

Да, Диана оказалась весьма многогранной девушкой. Она еще и играла в театре. В каком-то любительском, насколько я поняла, но, наверное, это не мешало ей чувствовать себя звездой сцены. Такие, как она, раздувают каждое свое достижение до масштабов вселенной.

— Ты меня немного пугаешь, — заметила Полина. — Надеюсь, ты не ударилась в какой-нибудь политический активизм, и не зовешь меня провести пятничный вечер стоя где-нибудь с плакатом?

Я расхохоталась.

— Хуже! Я приглашаю тебя на бездарное выступление бездарной девушки моего брата.

Сказав, я тут же пожалела о выборе выражений. Все же не все, что думаешь, следует высказывать вслух, пусть даже Диана заслужила эпитеты гораздо хуже «бездарной» за то, что накропала свою анонимку в опеку. А то, что это она, я ни капли не сомневалась. Но Полина, кажется, не заметила яда в моих словах. Она была на своей волне.

— На митинге?

— Да чего это тебя вдруг зациклило на политике? — удивилась я.

— Не знаю, — вздохнула Полина. — Наверное, я слишком много читаю новостей.

Я решила не углубляться в тему.

— Нет, это будет спектакль. Что-то, возможно, новогоднее, я точно не знаю.

Чем больше я об этом думала, тем гениальней мне казалась идея. Пригласи одноклассницу, и получи беспроигрышную ситуацию: если Костя скажет, что места для Полины нет, то я «расстроюсь» и как бы из солидарности с подругой не пойду на спектакль, который, на самом деле, в гробу видела. Если же место найдется, то я буду там не одна, а с собственной группой поддержки. Уж Полина-то не станет с обожанием смотреть в рот Диане и на полном серьезе выслушивать ее глупый треп.

Не станет же?

Я с сомнением посмотрела на Полину.

— Отлично! — сказала она с энтузиазмом, не подозревая о моих внутренних метаниях. — Я с удовольствием пойду.

— Куда? — спросил голос откуда-то сбоку. Я поняла, что вопрос обращен к нам, только когда из-за плотного слоя курток, висящих в раздевалке, высунулась голова.

Голова принадлежала нашему однокласснику. Тому, который запомнился мне тем, что вечно спал (или делал вид, что спит) на уроках. По-моему, он был единственным в классе, с кем я ни разу и словом не перемолвилась.

— На культурное мероприятие! — ответила Полина. — Но, боюсь, тебе даже слова такие не знакомы.

— Что за мероприятие? — пропустил мимо ушей ее подколку одноклассник. Я попыталась вспомнить его имя, но не смогла. Кажется, я его даже не слышала. При мне его даже к доске ни разу не вызывали.

— Пономарев! — возмутилась Полина. — Много будешь знать, скоро состаришься!

— Ничего переживу, — хмыкнул он. — Ну а если серьезно, куда вы идете, Маш? — обратился он ко мне.

Я удивилась, что он мое имя знает, но потом подумала, что одну-то новенькую запомнить легче, чем целый класс новых людей. Хотя вот это его обращение — «Маш», и притом высказанное так обыденно, будто мы старые добрые знакомые вызвало у меня странные чувства.

— В театр.

— Все? Удовлетворил любопытство? — спросила Полина, и быстро сунув сапоги в пакет, потащила меня из раздевалки. — Ну вот! Нигде поговорить не дадут, — пожаловалась она.

Мне стало смешно, когда я поняла, что только что так же тянула Полину прочь от Кости. Она права. В этом месте двум девушкам не так уж просто уединиться.