Твоя сестричка

Глава 21. Костя

Диана, воздев руки к небу, раскачивалась на сцене туда-сюда, а люди вокруг тянули ее за волосы в разные стороны.

Неприятное зрелище.

— Это, видимо, момент кризиса, — донесся до него шепот Маши. — Разные мысли или противоречивые желания разрывают ее в разные стороны. Ну разве я не гений, Полин? Считываю смыслы на раз-два. Или я сошла с ума, если эта чушь больше не кажется мне абсурдным бредом? Скажи, это лечится? Или для меня уже нет пути обратно?

Кресло справа содрогнулось от беззвучного смеха.

Костя даже не знал, что бесит его больше. Диана, выкидывающая кренделя на сцене, или Маша, внезапно впавшая в детство.

Он старался не обращать внимание на шепот и хихиканье рядом — Маша активно комментировала все, что происходит на сцене, иногда срываясь с тихого шепота на очень даже громкий. Временами комментарии были даже остроумны и частично совпадали с Костиными мыслями о том, что творится на сцене, но все равно невероятно раздражали. А когда тихий сдавленный смех двух его соседок перешел в хохот, не замечать это безобразие стало и вовсе не возможно. Тем более заметили его все в зале. И даже те, кто были на сцене. Диана запнулась в своем речитативе, который произносила монотонным и жутким низким голосом и взглядом побитой лани глянула в зал.

Она выглядела такой уязвимой в этот момент. Костя сжал руки на подлокотниках, бессильный чем-то ей помочь, и услышал, как рядом ойкнула Маша. Только тогда он заметил, что в его руке вместо правого подлокотника ее рука.

— Прости! — он ослабил свою хватку, но не выпустил ее руку из своей. — Хватит, — он наклонился к Маше, — хватит, ладно?

Она испуганно расширила глаза, как будто готовясь вот-вот заплакать.

«Вот черт!» — подумал Костя.

— Больно? — он мягко помассировал ее руку.

Маша вырвала ее и, пробормотав: «Нормально», отвернулась.

Костя вздохнул. В конце концов, она просто еще ребенок. Он сам иногда вел себя не лучше в школьные годы. Да и в студенческие тоже. Вспомнить хотя бы их с группой поездку в Питер, когда они с Димоном чуть не разнесли Эрмитаж во время экскурсии.

Не так уж много времени с тех пор прошло. Всего лет пять.

И, если уж быть честным, тут, в отличие от Эрмитажа, посмеяться было над чем...

Все же Диана его удивляла. Пожалуй, эту ее сторону он, может быть, и не хотел бы видеть. Но теперь уже поздно.

С другой стороны, девушкам и полагается такими быть. Непостижимыми. Загадочными. Немного не от мира сего.

Хотя, подумал Костя, не от мира сего — это, конечно, хорошо, но хотелось бы, чтобы все это было в пределах каких-то рамок.

Но каждый может оступиться. Каждый может зайти слишком далеко по дороге, по которой вообще не стоит идти.

А тут все довольно невинно. Странное Дианино увлечение странным театром. Маша, хохочущая над этим как ребенок. Это его девушки. Его близкие люди. Обе по-своему милые.

Костя посмотрел на Машу, теперь притихшую, и заметил, что она все еще потирает руку.

— Прости, пожалуйста, — наклонился он к ней. — Я не хотел... Я случайно, — он осторожно накрыл ее руки своими. — Честно говоря, я думал, что взялся за подлокотник, а там твоя рука. Не слишком сильно болит?

— Ты на меня не злишься? — подняла глаза Маша.

— Нет, конечно. Только постарайся больше не смеяться, ладно? Представь, если бы ты сейчас там выступала, каково тебе было бы?

— Я бы согласилась так выступать разве что под дулом пистолета.

— Это радует, — пробормотал Костя и посмотрел на сцену.

Двухчасовая пытка подошла к концу. Артисты вышли на поклон. Костя посмотрел на Диану, которая с потухшим лицом глядела поверх зрительских голов.

Ее триумфальный финал оказался завален невовремя разошедшейся Машей.

Костя вздохнул и попытался тепло улыбнуться, чтобы Диана увидела, но она не смотрела.

Он не знал, что всего мгновение назад она направила свой ищущий взгляд в зал, чтобы найти поддержку у любимого парня, но тот оказался слишком занят, воркуя со своей невоспитанной младшей сестрой.