Твоя сестричка

Глава 26. Маша

— Ну, ты знаешь... — протянула Полина, когда мы вышли с собрания. — Мне, в принципе, понравилось...

— Не сомневаюсь.

Полина оказалась настолько толстокожей, что даже не заметила наш с Дианой поединок воль, или чем там это было на самом деле, — выйдя из зала я и сама начала сомневаться, а было ли между нами что-то или мне просто показалось.

Наверное, показалось.

Но я все равно поспешила к выходу, не желая пересекаться с Дианой вне занятия.

Может быть, я просто плохой человек, который раз за разом норовит обидеть девушку сводного брата.

А может, мы с Дианой просто несовместимы как люди. Не все в мире могут быть друзьями, и это нормально.

— Надо будет повторить, — сказала Полина, пока мы, метафорически выражаясь, удирали подворотнями от призрака Дианы. Впрочем, подворотни были вполне себе настоящими, а от Дианы меня просто тошнило. Я стремилась избежать встречи с ней, чтобы не ляпнуть чего-нибудь по-настоящему хамского.

Все-таки, пожалуй, это со мной было что-то не так.

— Так когда там следующее занятие?

Полина получила массу удовольствия разыгрывая сценку из чьей-то офисной жизни, начавшейся неловко и грустно, но кончившийся пятиминутным приступом смеха у участников. Ведущая похвалила «актеров», заявив, что им удалось успешно разрядить эмоционально напряженное событие, и к концу занятия Полина весело болтала с незнакомцами, а я чувствовала себя выброшенной на берег рыбой.

Потому что моему умению общаться с людьми оставалось только завидовать. В Костином окружении появлялось все больше народа, которого я намеревалась избегать.

Номер один: Диана. По понятным причинам (тотальная несовместимость).

Номер два: Дима. По причинам непонятным.

Это он вел себя странно, не я.

Сначала ужасное свидание, во время которого он дал ясно понять, что ему на меня плевать, потом неуместные поцелуи, а теперь он писал мне чуть ли не каждый день, а я не отвечала.

И ведь не могу сказать, что меня к нему больше не тянуло. Тянуло, да еще как!

Какую-то часть меня.

Но была и другая часть — очевидно, разумная, — которую от него отталкивало. Которая знала, что ему нельзя доверять. Что на него нельзя положиться.

Поэтому я просто делала вид, что никакого Димы не существует, а эти сообщения в телефоне, что продолжали приходить — всего лишь навязчивый спам.

Так кто там следующий в очереди? Придется ли мне в будущем прятаться от Костиной секретарши?

Вероятно. Вот только познакомлюсь с ней поближе, чтобы у нас хотя бы были отношения, которые можно испортить.

***

«Сны и мысли перед сном особенно важны, они выдают то, что вы бессознательно так старательно подавляете.»

Против воли эти слова, услышанные на собрании, запали мне в голову. Наверное, потому что сны мне снились тревожные. Или потому что Полина тоже вечно трещала о снах. И как бы скептически я не относилась к ее болтовне, иногда они действительно сбывались.

— Мне сегодня приснилось, что меня заперли в раздевалке, — заявила она как-то утром, а в конце дня, когда нужно было идти домой, оказалось, что раздевалка со всеми нашими вещами закрыта, и никто не знает, куда делся ключ.

— Вот видишь! — триумфально заявила Полина, единственный радостный человек в толпе несчастных учеников, обреченных торчать в школе, пока кто-то не придумает, как освободить их имущество. — Все как мне снилось!

— Не все, — решила для порядка уточнить я. — В раздевалке заперли не тебя, а твою куртку. Вместе с куртками всех остальных, к сожалению...

Я только надеялась, что мои собственные сны никогда и ни при каких обстоятельствах не сбудутся. Хотя, пообщавшись с Полиной, начала опасаться, что они могут.

Поэтому меня так напугал сон, увиденный незадолго до Нового года.

Мне снилось, что Костя мне приснился.

Оказалось, он был всего лишь ночным видением. Хорошим сном, почти чудесным — это я поняла, только когда пришла пора пробуждаться.

Я проснулась в старой квартире, в старой жизни, где все текло по-прежнему.

Отчим сидел на диване у орущего телевизора, мама жарила котлеты на кухне (вообще-то, крайне необычный досуг для нее) и разговаривала по телефону. В детстве я ненавидела телефоны, потому что они казались мне черными дырами, которые засасывали все мамино внимание. Она часами болтала, смеялась, ругалась с кем-то там на другом конце провода, глядя прямо сквозь меня. Я была тут, во плоти, не то что фантомный голос из маленького динамика, но именно меня как будто не существовало.

Зашла Светка и позвала гулять. Мне не хотелось идти, но и оставаться дома тоже не хотелось. Мы пошли, и я все чувствовала, что что-то не так, но не могла понять что.

В глубине души жило чувство, что вот-вот я встречу Костю, и тогда все будет хорошо, и тогда все встанет на место. Я ждала, что он сейчас откуда-нибудь появится, но потом до меня дошло, что появляться ему неоткуда, потому что он часть другой жизни. Жизни, которой никогда не существовало.

Это осознание отозвалось внутри тупой болью. Боль росла и росла, пока не заполнила все внутри. Мне показалось, что я не смогу больше дышать, потому что даже для воздуха внутри не осталось места.

Старая жизнь душила меня, а новая оказалось сном — худший кошмар, который только можно представить.

А потом я проснулась снова. Отодвинула подушку, из-за которой чуть не задохнулась и с облегчением узнала обстановку Костиной квартиры.

Я там, где должна быть.

Костя мирно спал в своей комнате, я проверила на всякий случай. До утра оставалось еще много времени, но ложиться я больше не собиралась. Вместо этого мне захотелось сделать что-то хорошее, полезное. Например, завтрак. Чтобы Костя обрадовался и почувствовал, что не зря взял меня к себе жить.

Только сейчас я осознала, насколько неблагодарной была до этого. Все время ждала от Кости подвоха и авансом презирала его, чтобы не чувствовать себя потом наивной дурочкой. Ведь нельзя обмануть того, кто изначально обман предвидит.