Твоя сестричка

Глава 28. Маша

Нас не замело. Хотя зима, похоже, очень старалась, сыпля пушистый снег щедрой рукой. Я умудрилась на пару минут задремать в машине, и мне привиделось, будто я стою у окна своей комнаты, а снег доходит ровно до подоконника (пятого этажа), и единственная проблема, которая меня в связи с этим волнует — где достать лыжи, ведь выйдя без них я рискую провалиться в сугроб.

— Костя, где лыжи? — спросила я требовательно.

— Нужно будет, возьмем напрокат.

Его ответ разбил дрему, и я поняла, просыпаясь, что спрашивала про лыжи не во сне, а вслух, но ни Костя, ни Диана, кажется, и не заметили, что я отключалась.

— Тут рядом отличная горнолыжная база, — заметила Диана, — и там есть все снаряжение, какое нужно. Но лично я предпочитаю сноуборд, а не лыжи. Он гораздо маневреннее, быстрее и подходит для тех, кто не боится рисковать и хочет иметь полный контроль над ситуацией.

Поучительно.

И скромно.

Я протерла глаза. Машина уже пробиралась по поселковым улицам, и я, проспавшая самую важную часть пути, понятия не имела, где мы находимся.

— Ой, смотри, Лёвик нас встречает! — воскликнула Диана, ерзая на сиденье. Стоило Косте остановиться, и она выскочила наружу, кинувшись в объятия высокого толстого парня, замершего у ворот.

Я не спешила выходить из машины.

— Костян, заезжай под навес! — крикнул толстяк и призывно помахал.

Я вжалась в сидение. Что я тут делаю? В месте, где все сто лет друг друга знают и никто не ждет какую-то непонятную Машу. Лучше бы это оказалось сном, а не то виденье, где я стояла перед засыпанным до подоконника окном.

Костя въехал под навес и припарковался на единственном оставшемся месте — остальные уже были заняты другими машинами.

Размер навеса и количество машин показалось мне примечательным — это вам не обычная дачка на шесть соток — тут шесть соток, наверное, и занимали одни только машины.

— Вот и приехали, — обернулся ко мне Костя. — Ну как настрой? Бодрый? Главное, не переживай, тебе здесь понравится!

— А я и не переживаю, — соврала я, хотя на душе у меня кошки скребли.

— С Лёвой мы дружим еще со школы, он хороший парень, — объяснил Костя, кивая на толстяка за окном. Тот запирал ворота, а Диана что-то рассказывала ему, преувеличенно эмоционально размахивая руками, и толстяк смеялся, как будто Диана могла выдать хоть что-то мало-мальски остроумное. Я напряглась, когда мне в голову пришла иррациональная идея, что она пародирует меня. — Отмечать Новый Год вместе у нас вроде как традиция. Впервые я приехал сюда на праздники еще в девятом классе и с тех пор не пропустил ни одного года. Ну... — Костя задумался, что-то высчитывая. — Или почти ни одного.

— Вы в одном классе учились? — спросила я, потому что только что разглядывала старые фото Костиного класса и не заметила там никого, напоминающего Лёву.

Хотя и смотрела я только на Костю...

— Да, как раз с девятого. Лёва тогда остался на второй год и попал к нам в класс. Он почти все время болел, и на второй год остался, в общем-то, из-за этого. Друзей у него, сама понимаешь, особо не было — какие друзья, если он и в школе-то особо не появлялся? И вот, видимо, желая завоевать наше расположение, он пригласил весь класс к себе на Новый Год.

— И что? Сработало? Завоевал он ваше расположение? — спросила я, хотя все и так было понятно.

— Постепенно, — улыбнулся своим воспоминаниям Костя. — Однако дача его сразу всем понравилась. С тех пор так и повелось, встречаемся тут, каждый Новый Год.

— Что, неужели всем классом?

Почему-то я подумала о той красивой светловолосой девушке, улыбавшейся с фотографий Костиного класса и о том, как любовно Мария Семёновна рассказывала, насколько замечательной они были парой с Костей.

Странно было бы встретить ее в действительности.

— Уже не всем, конечно. С тех пор состав значительно поменялся, но основной костяк все-таки остался.

— Вы чего там засели? — постучал в стекло сам герой рассказа. — Вы ко мне в гости приехали или так, в машине посидеть?

— Посидеть, конечно, — рассмеялся Костя, выбираясь из машины.

Мне ничего не оставалась делать, кроме как последовать за ним.

Снаружи было морозно. Значительно холоднее, чем в городе. По ушам резанул лай собак.

— Я тут, понимаешь ли, рассказывал Маше прекрасную и поучительную историю о зарождении наших новогодних традиций, о том, как когда-то один болезненный паренек пытался завоевать расположение целого класса...

— Ой, ничего я не пытался завоевать, — отмахнулся толстяк, пожимая Косте руку. — Вообще, хотите раскрою секретную тайну спустя кучу лет? Единственная, кого я тогда пытался завоевать, была Ксюша. Но приглашать ее одну было как-то неловко, вот и пришлось звать всех. Самое интересное, — толстяк повернулся ко мне, — что и явились тогда все кроме Ксюши.

— Интересная история! — встряла Диана. — Почему я ее не знаю?

— Ой, да ты тогда еще пешком под стол бегала, — хохотнул толстяк. — Ладно, шучу-шучу, я ведь знаю, что, на самом деле, ты старше меня-а-а... — несмотря на свои габариты, он легко увернулся от ее шутливого подзатыльника. — Где твое чувство юмора? Просто это достояние нашей школы, золотой фонд легенд, так сказать.

Костя подошел и положил руку мне на плечо.

— А это наша знаменитая Мария? — поинтересовался толстяк, оглядывая меня.

— И чем же я так знаменита?

— Своими красотой и обаянием, конечно же! — пошутил он. — Приятно, наконец, познакомиться! Меня величают Лев. В честь царя зверей, конечно же, да и как может быть иначе?

— Зови его просто Лёва, — сказал мне Костя, — этого великого царя зверей.

— А ему бы все шутки шутить! — возмутился Лёва. — Не поверите, вот так со всеми девушками он мне мазу портит!

— У тебя девушка одна. И она тебе жена.

— Ну да-ну да, ты же у нас главный защитник Ксюшкиной чести! Вот честно, если бы не знал тебя, уже бы ревновал! Так что да, — снова повернулся ко мне Лёва. — Можно и просто Лёва, и на «ты», если вам, Мария, не сложно.