Твоя сестричка

Глава 29. Маша

— На звезды любуешься? — раздался голос над ухом.

Я не вздрогнула. С тех пор, как увидела его, все ждала что он подойдет. Глупо, конечно, ведь с Димой ожидания никогда не оправдываются, но в этот раз я просто знала, как все будет. Чувствовала направленное на меня внимание.

Звезды?

— Ага, — сказала я, мельком взглянув на небо.

Звезд не было, небо затянула одна сплошная синева. Я стояла, дышала морозным ночным воздухом и думала о том, что произошло.

Ничего.

Ничего не произошло, в этом-то все и дело.

Просто Светка протянула свои лапищи сквозь пространство и время и снова подцепила меня на крючок.

Я ждала ответа от Полины, лениво мотая туда-сюда ленту чатов, когда напротив Светкиного имени внезапно появилось «печатает...».

Сердце-предатель пропустило удар.

Я напряглась в ожидании того, что сейчас произойдет. Долгожданный разговор. Впервые за полгода.

Интересно, что она там пишет, думала я?

Извинения? Поздравления? Объяснения?

Я ждала и того, и другого и третьего.

Но надпись «печатает» исчезла и больше не появилась за те десять минут, что я безотрывно глядела на экран.

Наверное, мне вообще показалось. Но прошло три часа, а я все еще ждала. Нельзя так просто закончить многолетнюю дружбу, исчезнуть в один день и больше не появляться.

Если бы мы поссорились, насколько все было бы проще!

Но эти исчезновения...

Мама хотя бы записку оставила. И гору неисполненных обещаний впридачу, но это совершенно другая история.

И что мне оставалось делать? Попробовать самой написать Светке и выяснить, что все еще заблокирована? Или ничего не пробовать, ничего не выяснять и забыть раз и навсегда?

Я могла бы и в гости к ней заглянуть, если бы набралась смелости, но почему-то это казалось мне таким бессмысленным...

— А я на тебя вышел полюбоваться, — заявил Дима.

— Ага, — сказала я.

Он вышел на меня полюбоваться, оставив скучать в доме свою девушку — как мило. Наверное, я должна растечься подтаявшим маслицем прямо по этому деревянному крыльцу.

— Не веришь?

— Почему же, верю, конечно, — заметила я без выражения.

Больше тут любоваться все равно не на что. Уж не на ту же девицу, которую он притащил с собой.

Вот уже второй день, вернее, ночь, мы гуляли у Лёвы. Народу стало поменьше, обстановка поуютнее — по крайней мере, почти всех я могла назвать по именам.

Дима явился неожиданно, вызвав у меня целую гамму чувств, правда, довольно вялых, подобных постепенно увядающим цветам — вроде жизнь еще теплится, но ты уже знаешь, что, когда-то красивые, лепесточки вот-вот усеют пол. Я как будто бы и ощущала что-то, лишь потому что должна была ощущать (кому должна, вот вопрос?), и безучастно наблюдала, как подсознание по инерции выдает все то, что у него есть: смутную ревность к девушке, пришедшей с Димой («Нет, она ему не подходит. Ему подхожу я. Потому что только я могу оценить его шутки и понять намеки», — мелькали в голове абсурдные мысли), ощущение покинутости (и снова выбрали не меня) и весь этот «джентльменский» набор забытой девочки, которую если и зовут на свидание, то только на самое дурацкое.

— А сюда ты, наверное, со своей сестрой пришел? — не выдержала я. — Это же сестра твоя, да? — я кивнула головой на дверь, за которой вместе с остальными веселилась Димина девушка.

Дима довольно ухмыльнулся. Он думал, я его ревную. Но дело все-таки было не в нем, просто никого другого в моей жизни не было.

— Вакантное место сестрички уже занято, — сказал он, улыбаясь, — тобой.

«А это тогда кто?» — хотела я спросить, но не стала. Хочет играть, пусть играет. Но без меня.

Мы замолчали, прислушиваясь к скрипу снега. Кто-то приближался.

Это оказалась Ксюша, хозяйка дома и та самая Лёвина жена-одноклассница. Я посторонилась, пропуская ее.

— Не замерзните тут, Маш? — поинтересовалась она, с любопытством переводя взгляд с меня на Диму.

— Это вряд ли, — многозначительно хмыкнул Дима.

— Так, ты у меня сейчас пойдешь к собакам спать!

— Хорошая идея, — заметила я и юркнула в дом вслед за Ксюшей.

Не было у меня настроения кокетничать с Димой. Тем более, чем дальше, тем больше недоумения вызывало у меня все наше с ним общение. Он как будто чего-то от меня хотел, но чего? Чтобы я валялась, виляя хвостиком, у него в ногах? Или просто развлекала время от времени фривольным разговором?

Объясняться он со мной точно не собирался. И если бы только он один. Никто не собирался со мной объясняться. Ни Светка, ни мама, никто.

Настолько я была неважной персоной. Даже сам факт моего существования не затрагивал ни единой струны в жизни других людей.

— Да ладно тебе, он просто идиот! — услышав эту фразу, я вздрогнула. Как гром среди ясного неба прозвучал словно бы ответ на мои мысли.

Я оглянулась и увидела Катю и Тину, еще двух Костиных бывших одноклассниц. Они почему-то подумали — наверное, по моему мрачному виду — что я приняла «идиота» на Костин счет, и принялись тут же меня в этом разубеждать. Но я и так поняла, что говорили они вовсе не о Косте, а само высказывание посчитала сигналом от вселенной, которая таким образом выражала свое отношение к Диме. И вселенная была права, Дима просто идиот, а я буду еще хуже, если продолжу о нем страдать.

— ...так что да, Костю мы даже в виду не имели, но, к слову, если уж говорить о Косте... — щебетали Катя с Тиной.

В общем, они взяли меня в оборот и рассказали про «девушку, которую нельзя называть».

— Да, если говорить о нем, как там наш Костик-бедняжка?

— Бедняжка? — удивилась я.

— Конечно, он ведь так тяжело пережил расставание!

— Какое расставание?

На секунду мне подумалось, что они говорят о расставании с Дианой. Что ж, довольно стремительное развитие событий, но вполне закономерное.

— С девушкой, которую нельзя называть, — пошутила Тина. Во всяком случае, я подумала, что она пошутила.