Твоя сестричка

Глава 36. Костя

Костя знал, что этот день скоро настанет.

Вообще-то, по идее, предложение должно было исходить от него.

Эта самая «идея», по которой положено было развиваться нормальным отношениям, настойчиво витала где-то над головой. Нависала как грозовая туча. Он постоянно ощущал, что чего-то должен: должен двигать отношения вперед, должен звонить Диане, должен приглашать ее куда-то, должен чем-то радовать и, в конце концов, должен предложить ей жить вместе.

Но в итоге жить вместе предложила она.

— Сейчас не самое лучшее время... — начал было Костя.

— Нет времени лучше, чем сейчас! — бодро возразила Диана.

Костя не хотел вмешивать во все это Машу. Тем более причиной, по которой он не собирался съезжаться с Дианой, являлась вовсе не она. Причиной было что-то другое, более глубокое, чем просто присутствие еще одного человека в его квартире, в его жизни. Но Костя не мог толком сформулировать что, поэтому просто сказал:

— Ты же понимаешь, я живу сейчас не один... Я взял на себя некие обязательства...

— Какие обязательства? — спросила Диана. — Разве твои обязательства связывают тебя по рукам и ногам? Запрещают жить своей жизнью? Ты же не в рабство продался, а только взял поручительство над сводной сестрой.

Оправдываться Костя не собирался.

— Просто пока не время, — заключил он.

Но Диана не удовлетворилась ответом. То и дело она вновь поднимала эту тему, предлагала варианты, строила планы. Как будто не чувствовала того, что чувствовал Костя: он просто не хотел с ней жить.

Ему нравилось жить с Машей. Он уже привык. И это было так просто, так уютно, так по-домашнему. Они не были настоящими, кровными, родственниками, но духовными как будто все-таки были.

Костя не отдавал себе отчета в том, насколько пустой была квартира до ее появления.

С Машей легко было просто молчать. Одно ее присутствие озаряло весь дом светом, как будто она была маленьким солнышком. И хоть Маша часто хмурилась и вела себя отстранено, словно пребывала мыслями в каком-то своем мире, Костя чувствовал, что это просто привычная маска. Щит, которым она закрывается от мира. Закрывается не очень умело, потому что ее внутреннее солнце все равно пробивается наружу.

И если Маша была солнцем, которое греет, Диана казалась Косте вихрем, сметающим все ненужное на своем пути. Вихрем небольшим, не слишком мощным, не уничтожающим, как, например, Аня, любого, кто оказался в зоне его действия, но постоянно крутящимся, не знающим покоя и умиротворения.

Даже ее фотография с холодильника, и та вечно отваливалась, хотя закреплена была таким же, как и остальные, магнитиком из кактусового набора, который Костя купил, чтобы порадовать Машу.

На фотографии Костя обнимал Диану, и та весело улыбалась, глядя в объектив. А сам Костя смотрел на Диану — именно этим Диане фотография и понравилась (а еще тем, что она, по общему мнению, вышла на ней очень красивой). Но Костя-то знал, что в тот миг, который запечатлела камера, он смотрел вовсе не на Диану, а мимо, выискивая кого-то в толпе.

Из-за этого он постоянно ощущал смутную вину при виде злополучного снимка. Но убрать его рука не поднималась, потому что когда-то Диана сама торжественно закрепила его на холодильнике.

Другое фото (точнее, ленту из четырех) Костя разместил чуть выше Дианиного, когда они вернулись с новогодних каникул. Это были их совместные с Машей фотографии из будки в развлекательном центре. Приходя в гости, Диана задерживалась на них взглядом, а потом поправляла свое фото, с которого так весело улыбалась.

Косте поправлять это фото приходилось гораздо чаще. Оно то съезжало на самый низ дверцы, то и вовсе улетало под холодильник.

— Не могу понять, в чем тут дело? — говорил Костя Маше, менял магнитики, и фото вроде держалось, но когда Костя возвращался на кухню, его снова не оказывалось на привычном месте.

Маша безразлично пожимала плечами:

— Она просто слишком тяжелая.

«Фотография или Диана?» — думал Костя и вновь ощущал смутную вину, потому что, несмотря на всю свою внешнюю хрупкость и видимую легкость характера, Диана на деле оказалась довольно тяжелым человеком.

И все равно с ней было проще, чем с Аней.

С ней было спокойнее.

На какое-то время Костя даже поверил, что влюбился.

Но потом увидел Аню, и Диана забылась. Просто выпала из памяти, как выпадает из нее ненужная мозгу информация.

Вот только это была не информация, а целый человек. Его, вроде как, девушка. Вроде как, потому что этого словосочетания — «моя девушка» — Костя как мог избегал. Это Аня была его девушкой, а Диана... так...

Костя чувствовал себя ужасным человеком.

— Это ее убогую поделку ты таскаешь как ярмо на шее? — прошептала Аня, потянув его за шарф. За чудесный Машин подарок.

— Не надо, — Костя мягко вытащил шарф из ее рук.

— Ну же, Котя, я думала о тебе лучше...

Костя прикрыл глаза.

Котя.

Только Аня звала его Котей. Когда-то давно, до того, как превратилась в злую на весь мир девушку, которую он больше не узнавал.

А он из «Коти» превратился в «жалкую дворнягу», которую Ане только и хотелось, что пнуть побольнее.

— Я ничего не забыл, Аня.

— Я тоже, — усмехнулась она. — Я тоже. Однако как быстро ты меня заменил...

— Ты до сих пор думаешь, что весь мир вращается только вокруг тебя? — спросил Костя с жалостью.

Аня предпочла не заметить этот его тон:

— А помнишь, он когда-то вращался вокруг нас?

Костя мягко снял ее руки со своей груди.

— Я думаю, тебе стоит уйти. Я тебя не приглашал.

— Тебе и не нужно, — прошептала Аня. — Я просто всегда буду там, где ты.

«С чего это вдруг?» — подумал Костя, глядя в невинные Анины глаза. Но разве они могли врать?

Ну конечно, могли.

Они только этим и занимались, как и их хозяйка.

Вот только в этот самый момент Косте было плевать. Он просто сделал то, что так давно желал: схватил Аню и сжал в объятии. Ему хотелось сделать ей больно. Также больно, как она когда-то сделала ему, но вместо этого впился в ее рот поцелуем.