Твоя сестричка

Глава 40. Маша

Проснувшись, я обнаружила, что сижу в кресле с плюшевым кактусом в руках. Кактус насмешливо улыбался. Я раздраженно отшвырнула игрушку и встала, разминая затекшие ноги.

Наступило утро, и Костя уже был дома. Я поняла это, когда увидела его кроссовки и куртку в прихожей.

Хорошо развлекся, братец?

Но мне-то что? Я ведь не Диана.

Шарф, который я аккуратно сложила и оставила на кушетке у двери (в знак укора? Назидания? Даже не знаю, о чем думала вчера — надо было выкинуть его, и дело с концом) теперь смятый валялся у зеркала.

Костя сидел на кухне и почему-то очень удивился при виде меня. Как будто уже забыл, что живет тут не один.

Какая неожиданность.

Он оказался таким же ненадежным, как и все остальные.

— Доброе утро, — сказала я, хотя добрым оно, конечно же, не было. Очередное «так себе утро», не стоившее даже усилий по вылезанию из кровати (в моем случае — из кресла).

— Здравствуй, Маша, — откашлявшись, торжественно ответил Костя и как-то странно дернулся, когда я проходила мимо.

Интересно, почему не Мария, раз уж мы так официально?

Я присмотрелась к нему, пытаясь оценить степень трезвости. У дяди Андрея в определенном состоянии наблюдались и не такие странности в поведении. Но Костя казался трезвым.

— Ты не спал? — спросила я.

Естественно, это не было проявлением заботы или чего-то подобного. Я просто поддерживала разговор.

— Нет, — быстро сказал Костя. — А ты? Ты спала сейчас? Не слышала, как я пришел?

— Ты только пришел? — удивилась я. Хотя чему тут было удивляться? Конечно, он только пришел. Конечно, он всю ночь был с Аней.

— Ну, некоторое время назад... Машина сломалась, я шел пешком. Кстати, зашел по пути в магазин, купил кое-чего из еды. Будешь завтракать?

Как будто у нас и без того было мало еды.

Я открыла холодильник и увидела кое-как втиснутый среди продуктов пакет вишневого сока и маленький кактус в горшочке, стоявший на нем.

Он что, издевается?

Я схватила кактус и захлопнула дверцу.

— Это мы тоже будем есть?

Наверное, реакция была чересчур эмоциональная. Но расстроилась я не только из-за бедного кактуса, упрятанного в холодильник, а еще из-за шарфа и из-за вчерашнего, и вообще, из-за всего сразу.

Костя с недоумением посмотрел на горшочек в моих руках.

— Вот черт! — он хлопнул себя по лбу. — Извини! Похоже со сна я принял его за продукты...

— Ты же сказал, что не спал, — подозрительно заметила я. Как будто за этой оговоркой могла скрываться какая-то конспирология.

— Ну... по правде говоря, я задремал на секундочку в прихожей...

— Такая бурная ночь была? — не смогла удержаться от колкости я.

— Ужасная была ночь, — сказал Костя. — Я наделал глупостей на год вперед. И продолжаю в том же духе... — он вздохнул, глядя на кактус, который я не выпускала, чтобы согреть своими ладонями.

Вряд ли он сознательно издевался. Он ведь купил кактус специально для меня, возможно, даже пытаясь таким способом извиниться.

Так себе попытка, к слову, но само побуждение вполне достойное. Если только не пытаться убить новообретенное растение сразу после покупки.

— Прости, пожалуйста, за вчерашнее, — произнес он. — Я знаю, ты уже это слышала...

Не слышала.

Но ладно. Может, он всю ночь тренировал искупительные речи у себя в голове.

— ...но мне действительно чудовищно стыдно. Я вел себя недостойно и не нахожу себе оправданий.

«Вот уж точно! Какие тут могут быть оправдания?» — подумала я, а вслух почему-то сказала:

— Да ладно, учитывая, что это был твой день рождения... Один день в году можно немного оторваться... от земли.

— Я расстался с Дианой, — неожиданно признался Костя.

Как будто я была его ближайшим конфидентом, и мы только и делали, что говорили об отношениях.

— Ради... Ани? — осторожно спросила я.

Только этой сумасшедшей в нашей жизни не хватало.

Он покачал головой:

— Нет. С Аней это было кратковременное помутнение. Просто понимаешь, мы с ней почти с самого детства вместе. Были вместе, — тут же поправился Костя. — И расстались так... нехорошо.

— Она тебя бросила, — сказала я.

Костя кивнул, глядя сквозь меня.

— А теперь ты бросил Диану. Но не ради нее.

Ради кого тогда?

— В твоем изложении это звучит куда проще, чем ощущается, — заметил Костя.

— А ты уверен? Ну, насчет Дианы?

Итак, дамы и господа, спешите видеть! Только сегодня Мария Дубровская исполняет рискованную и самоубийственную роль адвоката дьявола.

— Удивительно, но да. В конечном счете, так будет лучше для нас обоих.

Не могу не согласиться.

Хотя Диана бы, наверное, возразила.

Я поставила кактус на стол.

— Мне кажется, он вполне себе пережил краткое пребывание в холодильнике. Как думаешь?

— На это вся надежда, — отозвался Костя. — Иначе с полным правом можешь называть меня еще и убийцей кактусов.

— Еще? А кого ты до этого убил?

Я не понимала, куда делась моя злость. Всю ночь переживала и места себе не находила, а теперь болтаю с виновником этих тревог как ни в чем не бывало.

— Никого, но всех сразу. Я худший убийца — я уничтожаю хорошее настроение...

— Не переживай, — я потянулась, чтобы в подбадривающем жесте накрыть Костину руку своей ладонью, но его рука ускользнула под стол.

Я недоуменно уставилась на пустоту столешницы.

— Как его назовем? Может, Виктор? — быстро предложил Костя, явно стараясь сгладить неловкость.

— Что это за имя для кактуса?

За неимением других вариантов я снова схватилась за горшочек.

— Отличное имя! Ничем не хуже Альфреда.

— Ты так говоришь, потому что и Альфреда тоже сам придумал, — заметила я, стараясь выкинуть из головы образ его ускользающих рук. Мало ли почему так получилось. Люди делают тысячи неловких движений в секунду. А потом всю жизнь вспоминают, как облажались.