Твоя сестричка

Глава 41. Маша

Из сладкого дневного сна меня вырвал звонок. Телефон сообщал, что от Ксюши.

Я взяла трубку, но не успела даже сказать: «Алло!», как услышала гневное:

— Клянусь, когда-нибудь я Аню убью! Вот увидишь! — грозно пообещала Ксюша. — А потом, возможно, и тебя тоже!

— А меня за что? — сонно поинтересовалась я.

— Ой, Маша! Это ты? — удивилась Ксюша. Ее голос отдалился, и я прямо так и увидела, как она отнимает телефон от уха, чтобы увидеть, кому звонит.

— Это мой телефон, — ответила я и тоже отняла его от уха, чтобы удостоверится, что не перепутала с Костиным. Хотя чего бы Костиному телефону делать в моей кровати?

— Слушай, извини! Я была в полной уверенности, что набираю Костю. Так хотела его отчитать, что на эмоциях даже не проверила, чей номер подсунул мне телефон.

— А-а-ага... — протянула я, не зная, что еще сказать.

— Просто ты у меня записана как «Маша Костя»... Но не суть! Лучше расскажи, как... э-э... вчера до дому добралась? Костя хорошо себя вел? Если нет, так и скажи, я ему еще и за это всыплю по первое число! Извини только, что не позвонила узнать, как твои дела раньше...

Как будто, если бы она не перепутала номера, то действительно мне позвонила бы.

— ...просто такой хаос в голове после вчерашнего. И не только в голове, вообще-то! Ты знаешь, что после вашего ухода произошло с тортом?

— Откуда же?

Хотя, может, и позвонила бы. Ксюша хороший человек.

— Так вот я тоже не знаю. Кто-то его украл, представляешь? Как? Вот как? Ты его видела. Он же огромный! Сколько-то мы съели, да, но оставалось еще много. Хотя какая разница, сколько там оставалось, если учесть, что кто-то упёр его вместе с подставкой! Это же были не вы, да? — внезапно подозрительно спросила она.

Почему-то у меня в голове всплыло ухмыляющееся лицо Димы.

Я не настолько хорошо его знала, чтобы со стопроцентной вероятностью утверждать, что он имеет привычку воровать праздничные торты, но если речь заходила о подозрительных типах, Дима точно возглавлял мой личный список.

Я уверила Ксюшу, что мы не брали торт (хотя возьми его Костя — именинник — это была бы как раз не кража) и добавила, что я успешно добралась до дома, а Костя вел себя нормально.

— Нормально... — повторила Ксюша. — В контексте его личности это звучит так, будто он вел себя как мудак.

— Это слишком сильное выражение, к Косте оно ни в каком смысле не применимо, — возразила я.

Ксюша рассмеялась.

— Конечно, не применимо. Поэтому я сказала «как». Передо мной уж точно не надо его защищать, Маш. Поверь, я люблю Костю так же, как и ты.

Кто сказал, что я его люблю?

И кому могло прийти в голову, что я его защищаю?

Только Ксюше...

Теперь уже я рассмеялась. Но в отличие от Ксюши, натужным и неестественным смехом.

— Раз так, давай оставим Костю на время в покое и вернемся к торту, — сказала я. — Вернее к загадке его таинственного исчезновения. Расскажи поподробней, что там у вас произошло?..

«Маша Костя», — подумала я, завершая вызов спустя пятнадцать минут.

Экран погас.

Маша-Костя.

Единое-неделимое.

В чьем-то сознании.

Но, конечно, не в моем.

Мне почему-то вспомнилось, что у Светки я была записана как «машан». С маленькой буквы.

Один из тех парней, с которыми мы познакомились летом, заметив это, сказал, что, если переставить буквы, то получится «шаман». Такая вот неожиданная анаграмма.

Тогда я приготовилась услышать какую-нибудь дурацкую шутку на этот счет, но парень посмотрел на меня с уважением. Как будто это была моя заслуга. Как будто это вообще было заслугой.

— Да... С нашей Машей лучше не шутить. А то еще нашаманит что-то — будет потом всю жизнь не везти.

— Да ну тебя, — отмахнулась я.

— У тебя и взгляд такой пронзительный, сразу видно — серьезный человек. Очень красивый, между прочим, взгляд. Ни у кого еще таких необычных глаз не видел. Как этот цвет называется? Дымчато-синий?

— Серо-синий, — улыбнулась я, — хотя твой вариант мне нравится больше.

— Колдовской цвет...

— Да где там синий? Скорее, просто серый, — фыркнула Светка, но услышала ее только я.

Сразу после этого она сменила запись на «маша». Первая буква все так же оставалась маленькой.

Сколько времени мне понадобилось, чтобы понять, что нельзя дружить с теми, для кого ты — человек с маленькой буквы? Бесконечность. Кажется, я до сих пор этого так до конца и не поняла.

Просто повезло, что Светка сама вовремя исчезла с моего горизонта. Иначе я так и продолжила бы смиренно отыгрывать роль второй скрипки, только смутно ощущая, что что-то идет не так.

А что было бы, встреть Светка Костю?

Что, если бы он появился в моей жизни, когда Светка еще из нее не ушла?

Он бы ей понравился, я чувствовала. Или, во всяком случае, она бы непременно захотела понравиться ему. Из кожи бы вон лезла, флиртовала, находила бы кучу предлогов, чтобы остаться у меня, громко и вызывающе хохотала бы, чтобы Костя слышал из соседней комнаты и надолго задерживалась бы на кухне, случись его там застать.

Меня пробрала дрожь и я помотала головой, вытряхивая из нее все мысли о Светке.

— Звонила Ксюша и грозилась тебя убить! — крикнула я Косте.

Мне было весело. То ли из-за разговора с Ксюшей, то ли потому что я вспомнила, что Диана со своим безгэмэошным печеньем к нам больше не придет.

***

Я придумала игру. Игра называлась: «Дотронься до Кости».

Прошло несколько недель, а я все еще играла.

И Костя играл тоже.

Я пыталась прикоснуться к нему, он — уворачивался с поистине дьявольской изобретательностью.

Поначалу это казалось даже забавным (как салочки, где я вечная во́да), но чем дальше, тем страшнее становилось. Я была не просто во́дой, я была прокаженной, физического контакта с которой нужно было избегать любой ценой.