Твоя смерть тебя спасет

Глава восьмая. Серебряное колечко

Опять они за свое!

Что хозяин его твердит одно и то же, мол, ты, Марья, и сама должна всё знать. Теперь и конь туда же. Загадал другую загадку вместо ответа на первые. Откуда ж мне знать имя Кощея? Настоящая Моревна, может и знает. Но точно не я.

Да и надоело мне объяснять, что я совсем другой человек. А сейчас и вовсе сил не осталось, после танца с Полуденницей чувствовала себя разбитой, будто в центрифуге прокрученной. И неумолимо тянуло в сон. Умом понимала, что спать на жаре и в неизвестном месте, где, кроме полевого духа, может обитать кто угодно, нельзя, но усталость взяла свое.

- А где моя награда?.. - только и сумела вяло произнести я и услышать ответ смеющегося Дарёна.

- Радуйся, что жива осталась. Жизнь – вот твоя награда. Может, тебе еще и сокровища подавай, как говорится в поверье о Полуденнице среди вас, людей?

А дальше мозг отключился. И провалилась я в тяжелый, душный и муторный сон.

- Это она? – послышались голоса, девичьи, звонкие, но словно тонущие в каком-то акустическом тумане.

- Она! Его благословением отмечена, видишь?

Первый голос был совсем юным, слегка наивным и чрезмерно жизнерадостным. Второй принадлежал девушке постарше и посерьезнее.

- Значит, быть ей нашей сестрицей? – звенел голосок юной.

Вот еще, тяжело заворочались сонные мысли в голове. Дожилась. Какая-то очередная местная нечисть уже в сёстры записывает. Вон и Полуденница чуть своей не сделала, таким же духом полей. Не дождетесь. Я еще поживу человеком.

Самих говоривших я не видела. Только сплошную сизую пелену и какое-то золотистое сияние в ее глубине.

- А это уже ей решать, от нее зависит… - прошелестел спокойный голос второй невидимой девицы.

Голоса звучали всё глуше и глуше, пока и вовсе не исчезли, а сон навалился на меня беспросветной тьмой.

И из этой тьмы глядели в самую душу ледяные черные глаза...

Реальность вернулась внезапно, вырывая меня из сна шелестящим разговором неподалеку.

- Не думал, что она сможет, но у нее получилось! – шептал кому-то конь Дарён. – Жара стояла такая, что задержалась Полуденница, не час и не два, а куда больше мучила она Марью, всё не уходила! А Марья-то какова! Без продыху, без остановки! Плясала и плясала, будто и сама Полуденницей сделалась!

- Надо бы ошейник магический проверить, - проговорил на это угрюмый голос Кощея. – Ослаб он, что ли, и сила ее чародейская наружу вырывается…

Вот негодяй! Нет бы порадоваться, что победила я злого духа, так он еще большей подозрительностью ко мне проникся. А ведь выходит, очнулся колдун, очухался. И вправду, неубиваемый.

- Сила была, - не стал спорить Дарён. – Но не чародейская. Надежен твой ошейник, накрепко запер силу Моревны, не чуял я ее ни капельки. То была иная сила, но вот какая…

Спасибо, конь, хоть ты не ставишь мне в вину сломанный запор. Но о какой иной силе он говорит? Вспомнился привидевшийся бред. Там речь шла о чьем-то благословении. Хоть и понимаю, это лишь глупый сон, рожденный страхами и пережитыми волнениями, но как было бы прекрасно обзавестись поддержкой и получить хоть какую-то помощь! Неважно, от кого.

- Хватит, Марья, вставай, - повысил вдруг голос Кощей. – Знаю, что проснулась, не притворяйся. Скоро за нами придут.

Эх, а я только навострилась подслушать, о чем станут говорить эти двое, пока думают, что их не слышу. И вот как догадался? Ведь лежу, не шелохнусь. Пришлось открывать глаза и подниматься.

Коню явно сделалось лучше. Он стоял на своих четырех ногах, уткнувшись мордой в ладонь Кощея. Колдун же ласково водил по шее вороного другой рукой, пальцами перебирая длинные спутанные пряди гривы. Он искоса посмотрел на меня и спросил:

- Почему не сбежала?

Я промолчала, отвела взгляд. Это с конем да Полуденницей получалось болтать легко и непринужденно, с Кощеем так не выходит. Будто что-то запирается у меня внутри, зажимается. И любые слова кажутся оправданием или лукавством.

- Дарён сказал, заботилась ты обо мне. Но я не верю. Не похоже это на Марью Моревну. Знаю, есть у тебя какой-то план. Ты ведь ошейник хочешь снять? И понимаешь, что сделать это могу только я. Самой тебе не справиться. И без чародейской силы своей ты никто. Потому и не ушла.

Вот он сам для себя и нашел разъяснение. Моего ответа не потребовалось.

Пусть думает, как хочет. Всё равно моим словам не верит.

- А вот и ваш транспорт, - вдруг вскинул голову вороной.

По заросшей травой меже между полями показался тощий деревенский конек, тянущий за собой грубо сколоченную, громыхающую на ухабах телегу. В ней сидел, сгорбившись, возница лет пятидесяти, в льняной рубахе, свободных штанах и лаптях.

- Кто это? – удивилась я. – За нами?

Кощей не удосужился ответить, за него это сделал Дарён.

- Пока ты спала, пришел на поле вон тот мужичок по каким-то хозяйственным делам. А тут мы. Он как увидел, испугался чего-то, хотел деру дать. Тебя так вообще за Полуденницу принял, раз уж настоящую не застал. Ну, мы и сказали, мол, нужна помощь, есть раненые, добраться бы до деревни. И отправили его за телегой.