Твоя ужасная девушка

Глава 60 Дима

— Держи, — Ева протянула мне листок со стихами. А в какие чаты скинешь?

Я забрал листок и сунув его в карман, с усмешкой произнес:

— В чат для честных людей, такой ответ устроит?

— В смысле? —не поняла девушка.

— Облом вам, девчонки.

Сказав это, я вышел в коридор и посмотрел по сторонам. Ну конечно, Симы и след простыл. Может быть она в столовой? Хотя… Вряд ли Караулова пошла бы туда в таком состоянии… Тогда куда же моглана направиться расстроенная девушка? В женский туалет? Вполне. Вот только мне туда, по понятным причинам, вход закрыт.

Может написать ей? Вряд ли она ответит, но попытаться стоит…

«Сима, ты где? Нужно поговорить»

Была в сети пятнадцать минут назад, значит, после урока в мессенджер не заходила.

Вот и как ей объяснить, что я не собирался фотографировать и рассылать по чатам ее стихи? Мне ведь нужно было под каким-то предлогом забрать их у Богатиной. Способ сработала ура, Ева повелась на эту уловку, но вместе с не и Сима…

Сев на подоконник, я принялся рассматривать «добычу». На первой странице было выведено размашистыми почерком «СТИХИ», первые строчки Ева успела прочесть, а дальше…

Пробежавшись глазами по тексту, понял, что Караулова писала о каком-то парне, которому по всей видимости, нравилась другая… Стихи обрывались на словах «Не влюбись!», возможно, на следующей странице скрывается продолжение. Я замер, словно пытаясь совершить сделку с совестью. Сима явно не хотела бы, чтобы я изучал содержимое листка. И так прочел больше, чем следовало бы…

Сунув его в карман, встал с подоконника и направился в столовую. Недавно Фролова подходила ко мне, думая, что я знаю что-нибудь о местонахождении Карауловой. Что же, пожалуй, придется прибегнуть к ее же способу. Надеюсь, она знает, как связаться с ее подругой.

***

— Привет, — произнес я, подходя к столику, за которым сидели Фролова и Соколов. — Алиса, нужно поговорить,

— Привет, — удивленно отозвалась она, — о чем?

— Не знал, что ты общаешься с моей девушкой—напрягся Илья.

— Речь пойдет о Карауловой, — быстро ответил я.

— Что с Симой? — Фролова тут же вскочила со стула.

Я перевел взгляд на Соколова:

—Думаю, нужно поговорить тет-а-тет.

— Хорошо, — кивнула Алиса, и повернувшись к своему парню, добавила, — Я скоро вернусь.

Он молча кивнул и потянулся к тарелке с хот-догом.

Мы же вышли из столовой и направились в рекреацию на первом этаже. Алиса первой села на скамейку и нетерпеливо произнесла:

— Ну же, говори, я уже волнуюсь!

— Симе нравится Рома? — сходу спросил я. — Давно?

Кажется, она не ожидала это услышать. Нахмурившись, Алиса пробормотала:

— С чего ты решил, что он ей нравится?

— Так это правда или нет? — не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос.

— Не думаю, что он ей нравится, — наконец ответила девушка. — Так с чего ты это решил?

Я вздохнул. Казалось, все складывалось более чем логично — Симе нравился Сотников, она ведь говорила, что «ее сердце давно занято», смутилась, когда увидела его на благотворительном вечере, пришла с ним на ночь в музее… Но все давно знали, что Сотников сохнет по Веронике. Это длится чуть ли не с детского сада. Они то встречались, то расходились, меня их любовная история никогда не волновала.

В своих стихах Сима говорит о другой девушке, что она якобы лучшее нее. Разве можно сравнивать Караулову с Вероникой? Да и вообще с кем-либо… Сима — другая, отчаянная, дико правильная, вредная, упрямая, но в тоже время добрая, смешная. И есть в ней что-то такое… Очаровательное.

А еще она писала о неразделенных чувствах. Все сходится. Рома помешан на Нике, а Сима… Сима безнадежно втрескалась в него.

Почему-то эта мысль принесла неприятные ощущения в области грудной клетки. Я поморщился.

— Ты чего? – спросила Фролова.

Я протянул Алисе листок со стихами:

— Передай Симе.

— Что это?

— Стихи.

— Она все-таки их написала? —удивилась девушка. — Про Рому? Так странно…

— Думаю. Что это о Роме, впрочем, немое дело, — отчеканил я, и вновь спросил, — так передашь?

— А откуда они у тебя? — сощурила глаза Алиса.

Кажется, просто передать листок не получится. Если Фролова такая же любопытная как Сима, то просто так уйти не получится. Придется рассказывать.

Введя Алису в курс дела, я уставился на нее, ожидая, что же она ответит.

— Да уж, — покачала головой Фролова, — ты, Аверин… и вправду дубина, ничего не понимаешь. Вот почему парни такие? Вам пока на плакате черным по белому, или еще лучше — красным по белому, не напишешь, не поймете! Да триста лет ей не сдался этот Рома, неужели до тебя не дошло? И как Симе мог понравится такой тормоз как ты?

— Что ты сказала?

— Что слышал! — насупилась девушка. — Мозги включай и думай, как с Симой помириться, хотя… На двух стульях усидеть хочешь, да?

— В каком смысле? — не понял я.

— То с Симой гуляешь, то с Журавлевой, то Симе розовые розы даришь, которые якобы на нее похожи, то Алечке точно такие же, хоть бы текст придумал другой.

— Какие розы? Кроме Симы я их никому не дарил, — я с удивлением уставился на Фролову.

— Ну да, конечно, — покачала головой Алиса. — у Симы просто галлюцинация, и Журавлева на самом деле ей ничего не писала и фоток с этим букетом не выкладывала!

— Сима общалась с Алей? И что та ей наговорила?

— У девушки своей спроси, — пробурчала Фролова.

Я схватился за голову. Абсурд какой-то.

— Нет у меня девушки, Алиса, нет!

— Уже успели расстаться? — хмыкнула она. — Как же так, неужели расстался с Журавлевой?

— Да не встречались мы! — с раздражением отозвался я. — И цветы ей не дарил. По крайней мере, такие как Симе, точно нет!

Алиса пристально посмотрела на меня и с сомнением в голосе спросила:

— Ты серьезно сейчас?

— Да, Фролова, да!