Твоя взяла

Пролог

Пролог

Настоящее (2537 год)

- Ни за что и никогда! – отрезала Гвен, скрестив руки на груди и нахмурившись. Выражение упрямства и непокорности на ее лице, вызывающая поза и полный отвращения взгляд будил в ее собеседнике стойкое желание слегка придушить нахалку.

- Не обсуждается, Гвендолин, - в тон девушке ответил Чарльз. – Тебе поручают работу – ты радостно бежишь ее выполнять.

Мужчина, как и сидящая напротив девушка, откинулся на спинку стула, только выглядел он не в пример более расслабленным и уверенным в том, что все будет так, как он пожелает. Гвен нечего ему противопоставить, и, какой бы ни была причина ее "категоричного" отказа, она все равно запрячет ее поглубже и радостно помчится на очередное задание. Иначе может отправляться искать другую работу.

Солнце било в окно за спиной, оставляя лицо самого Чарльза Стоунхерста в тени – и позволяя уловить малейшие эмоции Гвен, отражающиеся в ее глазах. Впрочем, к удовольствию наставника, лицо она держала прекрасно, да и мимолетное изменение во взгляде мог уловить только человек, знающий эту девушку много лет, и Чарльз мог гордиться ею. Но «гордиться» и «терпеть капризы» – не одно и то же. И если она собирается воротить нос от не понравившегося ей задания и ставить под сомнение авторитет Чарльза – он простится с ней. Будет жаль, конечно, но Гвен нуждается в нем больше, чем сам Чарльз – в таком работнике.

- Уже побежала, - фыркнула девушка, закидывая ногу на ногу и нервно подергивая обутой в тяжелый ботинок ступней. Весь ее вид: выражение глаз, поза, упрямо поджатые губы говорили о том, что на своем Гвен будет стоять до последнего. И Чарльз, возможно, даже поверил бы, но покачивающаяся ножка выдавала ее взвинченное состояние, которое можно было бы и использовать против девушки.

- Побежала, Гвен, побежала, - Чарльз скользнул пальцами по кожаному подлокотнику кресла и чуть крутнулся из стороны в сторону, откинув голову на высокую спинку. – Или на задание, или – вон из компании.

Гвен дернулась, словно ее ударили, и резко выпрямилась в кресле. Несколько секунд она ловила ртом воздух, пока, наконец, не смогла просипеть:

- Ты не выставишь меня из-за этого!

Вызывающая воинственность слетела с нее в секунду, обнажив испуганную девушку, которой попался более сильный противник.

- И почему нет? Твой уход доставит мне лишь минутное неудобство, не более, и только больше укрепит мой авторитет. Заодно прекратятся эти разговоры про любимчиков. – Гвен, несмотря на испытываемые эмоции, усмехнулась: уж про любимчиков младшие касты могли бы и не выдумывать. Тем, на кого падал взор Чарльза, приходилось куда хуже, чем тем, кто тихо-мирно выполнял свои обязанности и знал босса только по слухам. Чарльз, поняв причину грустного веселья девушки, тоже позволил себе легкую улыбку. Но через секунду снова посерьезнел: - Я не позволю ставить мое решение под сомнение, Гвен. И, если я сказал, что кто-то берется за то или иное задание – он делает это без разговоров. Поблажек не делаю никому, появления слухов о том, что мной можно управлять и выбирать себе работенку по желанию, не допущу. Так что думай сама, Гвендолин.

Гвен замерла, опустив голову. Прикусила нижнюю губу и со всей силы сжала подлокотники, борясь с собой. Здравый смысл постепенно одерживал победу над застарелой обидой, и Гвендолин, сжавшись и отведя взгляд, через силу произнесла:

- Берусь за это задание.

Чарльз даже бровью не повел, услышав озвученное Гвен решение. Он был уверен в том, какой ответ она даст. Все так же расслабленно откинувшись на спинку, он разглядывал, пожалуй, лучшего своего Метаморфа. В кабинете любящего утонченность и изящество главы "Гильдии" девушка смотрелась неуместно в своих тяжелых грубых ботинках, черных узких джинсах с потертостями, темно-синей водолазке под горло, забранными в пучок темными медными волосами и без грамма косметики. Представительницы слабого пола не должны так выглядеть. Платье и каблуки, легкий макияж и драгоценности, мягкие локоны вдоль лица и искра заинтересованности в глазах – такой бы он хотел видеть собеседницу, такой бы хотелось показать ее миру. Но... Гвен заупрямится и не позволит диктовать ей условия вне сферы работы. Давить лишний раз не хотелось – сегодня он и так подвел свою птичку к грани терпения, поэтому оставалось только смириться с образом пацанки и «воина». Свои лицедейские таланты она раскроет по максимуму лишь на задании.

***

Кейс Майерс.

Кейс, мать его, Майерс!

Гвендолин в раздражении пнула кадку с пальмой, даже не почувствовав боли. О, это ведь даже не раздражение. Она в ярости! Как Чарльз мог приставить ее именно к этому человеку? Как посмел грозить увольнением? Кому, как не руководителю «Гильдии», знать, что связывает ее с этим мерзавцем! Кому, как не человеку, приведшему разбитую девушку в свою компанию, знать, что эта работа для нее – всё!

Бедной кадке досталось еще раз. Сидящая в начале коротенького коридора секретарша неодобрительно кашлянула, и Гвен постаралась взять себя в руки. Не дело срываться при посторонних и вымещать зло на окружающих предметах – для этого есть спортзал и партнеры по спаррингу. Хмуро глянув на извечную цербершу хозяйской приемной, Эстеллу, Гвен передернула плечами, и, пробормотав неясные извинения, прошла к лифту, на ходу вызывая: