Ты будешь моей

Глава 1.

Глава 1.

Александр Радомский, заложив руки за спину, стоял у окна и с неудовольствием смотрел на приближающееся облако пыли. Фасадом дом выходил на дорогу, огибающую усадьбу и уходящую на восток. В ясный день со второго этажа хорошо просматривалась река, а отсюда, из гостиной, можно было наблюдать за дорогой, ведущей на запад, и именно оттуда надвигалось, клубясь, облако пыли.

Даже если бы Радомский не знал, что сегодня проходят скачки, об этом можно было легко догадаться по людям, толпящимся вдоль обочин неподалёку от особняка: их поведение было верным признаком приближающегося праздника. Его казаки любили хорошие скачки.

Радомский привык считать их своими, ибо казаки давно и прочно были связаны с его семьёй, но при этом не мог сказать, что они – его собственность. Слово «казак» означает «вольный воин», и радомские казаки были именно вольными воинами, но с тех пор, как прадед Александра разрешил им поселится на своей земле, они охотно работали на Радомских в качестве слуг, конюхов, но в основном как телохранители.

Казачье поселение, основанное много лет назад, давно уже превратилось в процветающий городок расположенный недалеко от поместья. Заручившись их помощью, Александр раздвоил лошадей, которых поставлял царской армии, а чистокровных скакунов продавал аристократом.

Александр потихоньку богател, и, после того как десять лет назад умерла его жена, он окончательно обосновался в своем имении. Московским домом Радомских и особняком в Санкт-Петербурге теперь владела его сестра.

- Тебе это не понравится.

Екатерина Вяземская стояла у соседнего окна и смотрела туда же, куда и он. Она принадлежала к тому редкому типу женщин, которые, кажется, никогда не стареют. Её каштановые волосы, всегда были тщательно причесанные, карие глаза и тонкие черты лица. Никому бы и в голову не пришло, что ей уже сорок три.

Её тон насторожил Александра. Наклонившись вперед, он оперся рукой на раму и внимательно вгляделся в приближающихся лошадей.

- Она будет первой, - удовлетворенно сказала Екатерина.

- Конечно, первой, - проворчал Александр, не сводя глаз с всадника впереди: тот сначала вжался в седло, а потом медленно выпрямился во весь рост. Всадник со смехом бросил меховую шапку, и остальные всадники последовали его примеру.

Барон в ужасе прикрыл глаза и прошептал:

- Она всегда выигрывает, но я не хочу, чтобы ты постоянно напоминала ей об этом: она тогда вообще потеряет голову и станет настоящим сорванцом.

Екатерина только цокнула языком, и Александр почувствовал, как её грудь уперлась ему в спину, её руки сомкнулись на его талии.

- Ты можешь открыть глаза, дорогой, она не сломала себе шею.

- Слава Богу! – выдохнул он, и тут же пережитый страх сменился гневом. – Клянусь, на этот раз она будет как шелковая! Я её в бараний рог согну.

Екатерина хмыкнула.

- Ты всегда так говоришь, но никогда этого не делаешь. К тому же, тебе не позволят братья Карамзины.

- Я поговорю с их отцом. Ерофей сделает всё, о чём я попрошу.

- Ерофей обожает её не меньше, чем ты. Он не даст и волоску упасть с головы этого очаровательного ребенка.

Александр вздохнул и, повернувшись, обнял её.

- Екатерина, любимая, этому «очаровательному ребенку» двадцать шесть, и она уже слишком взрослая, для таких глупостей. Ей давно пора выйти замуж и нянчить детей. Мария уже подарила мне пятерых внуков, Лиза успела родить троих до того, как овдовела, так почему же мне не выдать замуж и младшую дочь?

Екатерина решила не упоминать о той возмутительной выходке Анны. После этой выходки, царь Николай неофициально изгнал Анну из столицы. Вспоминая об этом всякий раз, история вызывала у Екатерины неудержимый смех.

Однажды на масленице, во время званого обеда у Русановых, княгиня Ольга громко пожаловалась, что, несмотря на все свои усилия, она ещё больше прибавила в весе за целый год.

В ответ на её жалобы Анна вполне невинно и искренне предложила:

- Тогда почему бы вам не перестать набивать рот блинами со сметаной? Вы бы сразу сбросили килограмм-другой.

Так как княгиня в этот момент, как раз-таки и набивала рот блинами, то ничего удивительного не было, что большая половина гостей внезапно начали кашлять в салфетки и искать под столом якобы обронившие предметы. Екатерина присутствовала на этом обеде в качестве старшей подруги и покровительницы Анны.

Ольга Русанова, пожаловалась царю, требуя немедленной расправы с обидчицей. Екатерина считала, что Анне ещё повезло, и царь всего лишь вежливо намекнул Александру, чтобы он увёз свою дочь подальше от столицы.

К сожалению, этот печальный опыт ничему не научил Анну. Во время следующего сезона в Москве, она вела себя точно так же. Екатерина подозревала, что поведение Анны вовсе не случайно: уж чего-чего, а ума ей было не занимать. Дело в том, что вскоре после того злополучного сезона девушка призналась, что влюблена в благородного Кристофера Лейтона, с которым познакомилась в Петербурге, и объявила, что выйдет замуж только за него и ни за кого другого.

Что же касается вопроса Александра, то Екатерина напомнила ему о человеке, все эти годы владевшем сердцем его дочери.