Ты будешь моей

Глава 1.

Катерина

— Кать! Катя! — мамин голос врывается в мою сосредоточенность, как разбитое стекло. — Выйди, там этот мальчик опять приехал!

Я вздыхаю, откладывая ручку. На столе — раскрытый конспект по экономической теории, в голове — формулы эластичности спроса, а сердце почему-то начинает биться чаще. «Это просто раздражение», — убеждаю я себя, но ладони уже потеют.

Спальня, которую я делю с двумя младшими братьями, никогда не была моим личным пространством. По утрам здесь пахнет носками и старыми кроссовками, по вечерам — жареной картошкой из кухни, которая просачивается даже сквозь закрытую дверь. Моя кровать — узкая, с продавленным матрасом — стоит у окна, и единственное мое богатство — это подоконник, заставленный учебниками. Сейчас на улице уже темнеет, и в окно заглядывают редкие звезды — бледные, словно разбавленные светом далеких фонарей поселка.

— Здрасьте, тёть Лиль! — доносится с кухни бодрый, чуть хрипловатый голос. Алексей. Опять.

Я закатываю глаза, но сама не замечаю, как прислушиваюсь к звуку его шагов. Тяжелые ботинки — он никогда не снимает их в прихожей, и мама уже перестала делать замечания. Шумно ступает, словно медведь, ввалившийся в избу.

Мы живем за городом, в старом многоквартирном доме, который построили еще для начальников поселкообразующего учреждения. Квартира досталась маме «по наследству» от ее родителей — моя бабушка, военный врач, в свое время подсуетилась, чтобы молодым досталось это жилье, когда сама получила новую квартиру в новостройке. В нашем поселке все друг друга знают, и летом двери настежь — только легкая занавеска от комаров и ненужных взглядов. Сейчас, в сумерках, за окном тихо: лишь редкие голоса соседей да лай собак.

Я слышу, как Алексей плюхается на стул — мамин любимый, с продавленной спинкой, — и сразу же начинается: «Как дела?», «А что родители?», «А кем работает отец?».

Мама, как всегда, ведет допрос с пристрастием. А я сижу в своей комнате, сжимая ручку так, что костяшки белеют, и пытаюсь не думать о том, что этот парень приезжает почти каждый день. Уже третий месяц. И каждый раз я нахожу причину не выходить.

Мой брат Дима — редкостная сволочь. Я люблю его, конечно, но факт остается фактом: именно он познакомил Алексея с нашим домом, а потом еще и стряс с него деньги за «информацию». Говнюк. Даже не поделился. Хотя бы мороженое купил бы.

Алексей добивается моего расположения с упорством, достойным лучшего применения. Каждый день — на своем мотоцикле «ИЖ-Юпитер», который тарахтит так, что в поселке перестали лаять собаки. Он пытается вытащить меня на прогулку, прокатиться, «увидеть мир».

Меня, домашнюю и непривыкшую к мальчишескому вниманию, это, конечно, задевает. Но я подхожу к вопросу серьезно. У меня девятнадцать лет, колледж, диплом на носу, а в планах — институт. А вот у всей моей родни — план выдать меня замуж. И как можно быстрее.

«Как-то неправильно девятнадцатилетней девушке над учебниками корпеть, вместо того чтобы на тусовки ходить», — говорит двоюродный дядя, который души во мне не чает. Иногда мне кажется, если бы не родство и не разница в возрасте, он бы сам к мне посватался. Бред, конечно. Но осадочек остается.

Я краем уха слушаю разговор на кухне. Алексей рассказывает о семье, о работе, о своих планах. Мама мурлычет — я знаю этот тон. «Хороший парень», «надежный», «сразу видно, что с головой».

Алексей тем временем уплетает мамины пирожки с капустой — за обе щеки. Я выглядываю в коридор и вижу его: сидит в своей мотоциклетной экипировке — красно-бело-черной, которая кажется смешной в нашей маленькой кухне. Рядом на стуле — два шлема.

Он огромный. Метра два росту, килограммов сто весу. Короткая стрижка на светло-русых волосах, глубоко посаженные глаза цвета майской зелени, обрамленные густыми ресницами. Такие же густые светлые брови, небольшой нос и чуть тонковатые губы. Он не красавец — прыщи на лице, лишний вес. Но если убрать эти мелочи, парень очень даже симпатичный. Характер у него сносный, а упорству можно только позавидовать: он ездит ко мне каждый день, даже когда я отказываюсь выходить.

«За такого можно выйти замуж», — вдруг думаю я. И сама пугаюсь этой мысли.

Я откладываю конспект. Надо все-таки выйти. Хотя бы поздороваться.

— О, привет! — восклицает Алексей, и его лицо освещается улыбкой — широкой, искренней, немного мальчишеской.

— Привет, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно. Но выходит мягче, чем хотелось бы.

— Катюш, чай будешь? — мама уже суетится у плиты.

— Да, мамуль, налей, пожалуйста.

Я сажусь напротив Алексея и тянусь за пирожком. Горячим — мама только что вытащила их из духовки. Пахнет капустой и дрожжами. Домашний, уютный запах, который всегда меня успокаивает.

— Ешь-ешь, — говорит Алексей, и в его голосе — такая теплота, что мне становится неловко. — Сегодня хочешь не хочешь, а возьму тебя с собой.

— Куда это? — спрашиваю я с набитым ртом.

Мама тут же отвешивает мне легкий подзатыльник.

— Не набивай рот, это неприлично.

— Да мам! — канючу я, потирая затылок. — Мы же друзья, — киваю на Алексея. — А с друзьями можно проще.