Ты будешь моей последней ошибкой

Глава -1:

Время после растования с человеком чье имя я обещала для себя больше никогда не вспоминать тянулось для меня мучительно долго. После того как я с ним рассталась, оставив позади почти что год нашей жизни, я пыталась жить как обычно, учится и жить в общаге, но уже одной. Маринка неделю держалась ради меня, но сообщив о предложении от Кирилла, была мною вытолкана взашей. Как бы мне не было плохо я не хотела тянуть за собой в пропасть печали и одиночества ещё и подругу, у которой кажется впервые все складывалось удачно.

Но через две недели и мне становилось хуже как морально так и физически, тело лихорадило, голова кружилась, а по утрам рвотные спазмы стали привычным ритуалом. Из-за моего бледного вида умирающей, все учителя отправили меня лечится. А я не выдерживая всеобщего на меня напора сдалась.

Я плелась в медпункт как в последний путь. Врач, молоденькая практикантка, внимательно выслушала жалобы, пощупала живот и, нахмурившись, отправила на анализы.

Сдав все, что только можно было, и, с трудом добравшись до кровати в общежитии, провалилась в тяжелый сон.

Результаты анализов пришли в течении трех бесконечно долгих для меня дней.

Мне, не говоря ни слова, вручили направление в женскую консультацию.

А уже на УЗИ, до меня наконец то дошло то, во что я так отчаяно боялась поверить — Как обухом по голове. Беременна? От него?

— Поздравляю, мамочка. У вас двойня, плодам пять недель…— слова эхом раздались в голове, а все тело пронзило дрожью.

— Судя по реакции не ожидала,да? Восемнадцать то хоть есть?— спросила толстая женщина неприятно водя датчиком УЗИ по низу живота, размазывая противно липкий и холодный гель.

— Есть…— ответила осевшим голосом. Горло болело от регулярной его чистки, как и желудок.

— Папаша то хоть в курсе? — зачем то спросила женщина. Явно руководящая я своим старушечьим любопытством.

— Нет— ответила на инкстинктах, следя за меняющейся картинкой на экране.

— Ага. Ясно. Понятно. Ну тогда в приемной можете записаться на аборт…

Мир вокруг поплыл. Я вышла из кабинета, не помня, как дышу, куда иду. В голове пульсировала лишь одна мысль: как такое вообще возможно? Как теперь жить?

Ведь именно беременность с моим бывшим стала таким опасным табу, из-за которого все и случилось…

После такого невероятного известия я весь день ходила растерянной, мозг словно вертелся в перезагрузке и всячески не верил в ЭТО. Но анализы и УЗИ подтверждали что ошибки быть не должно. Об аборте и мыслей не было, а вот волнение нахлынывало волнами, а что если все повторится вновь и ничего не выйдет.

Поэтому через месяц я поехала к родителям, но они и видеть меня не хотели. Поэтому сняв комнатку в деревушке, поселилась в пятиэтажке, обретая новый смысл жизни…

Тишина деревенской комнатушки давила, но одновременно успокаивала. Вдали от суеты, от осуждающих взглядов, я могла просто быть.

Надежды и страхи переплетались в тугой клубок. Родители… их отвержение ранило глубже, чем я ожидала. Но я понимала их. Моя связь с бывшим, ее трагический конец… все это ложилось темным пятном на наши и без того не крепкие отношения.

Теперь я одна. Но не одинока. Во мне билось маленькое сердечко, требующее моей защиты. И я дам ее. Я справлюсь. Научусь. Стану сильной. Эта кроха –возможно мой новый шанс на счастье, на любовь, на новую жизнь, вымощенную не болью прошлого, а надеждой будущего?

Я буду лучшей мамой, даже если весь мир будет против меня. Я докажу им всем. И, прежде всего, себе, что тоже достойна на свое мини счастье, даже без НЕГО.

***

(Спустя три года…)

Весна была прохладной и дождливой. Быстро мча домой, я чуть не была обляпана машинами с ног до головы, и подскользнулась новыми сапожками на луже грязи. Но оно того не стоило, так как стоило мне приблизится к нашей улице, на мне сосредоточилось четыре пары глаз.

Самый красивых и любимых глаз.

– Мама! – звонкий голосок прорезал шум улицы. Моя трехлетняя София, кутаясь в яркий дождевик, бежала мне навстречу. Ее щеки раскраснелись от ветра, а в глазах плескалось столько любви, что мгновенно согревало меня изнутри. Забыв про грязные сапоги, из-за которых я по началу даже расстроилась, присела на корточки, чтобы крепко обнять мое маленькое чудо.

Тут же прибежала Ариша. Она, в отличие от сестры, бежала более сдержанно, стараясь не замочить новенькие кроссовки в лужах на детской площадке.

Хоть Софушка и Арина были двойняшками, различия в характере были колосальными.

В руках у нее был свернутый в трубочку рисунок, который она бережно прижимала к груди.

– Мамоська, смотри! – воскликнула Арина, разворачивая свое творение. На листе бумаги, украшенном блестками и наклейками, красовался неумелый, но такой трогательный портрет нашей семьи. Я, две дочки и, конечно же, наш белый кот, Муся, который, судя по всему, имел непропорционально большие усы.

— Какая красота…— восторженно забрала рисунок, и с удовлетворением смотря на радостную дочь.

— Я тоже помогала!— напомнила о себе Сонечка, заглядывая на лист.

— И я. Твои красавицы за меня похоже и вовсе забыли — к нам подошёл Влад. Мой друг, сосед, работодатель и несостоявшийся молодой человек.

Во время моего не совсем лёгкого периода беременности двойняшками он мне немало помогал, но… кроме душевного тепла и благодарности к нему я ничего не ощущала, поэтому быстро дала это понять. Хотя после родов Влад кажется решил испытать вновь свою судьбу и медленно подберал подход через детей, которые как то раз назвали его «папой». Даже вспоминать больно тот момент когда это произошло…

Влад наклонился, чтобы рассмотрет ь рисунок.

— Действительно шедевр! Муся просто вылитый! – пошутил он, подмигнув Арине. Софушка насупилась. Она всегда ревностно относилась к вниманию, которое доставалось сестре, хотя и старалась это не показывать.

– У тебя все прекрасно, не слушайте дядю Влада, – сказала я, обнимая ее за плечи.