Ты будешь моим, милый!

Пролог

Два года назад

Ну вот и все, похоже, моя жизнь подошла к концу. Тело налилось тяжестью, даже пальцем пошевелить не получалось, а легкие горели из-за нехватки воздуха. Из-под полуопущенных ресниц я смотрела на голубое летнее небо, на котором не было ни единого белого росчерка облаков, и вдруг в поле зрения появилась мужская фигура.

Даже ангел спустился, чтобы проводить меня к чертогам райских кущ. И такой красивый. Вот если бы в храме такие лица на картинах были, все девки в деревне ходили бы молиться.

Ангел склонился надо мной, позволяя разглядеть свои невероятно яркие синие глаза, которые он зачем-то прикрыл, и пока я недоумевала, поступил весьма жестоко, сжав мне нос, а другой рукой он задрал мой подбородок и прижался своими губами к моим.

Этот поцелуй был как глоток чистого воздуха, как сладость спелой клубники в жаркий день, как…

А потом меня вырвало водой, и я наконец пришла в себя.

— Милая леди, что с вами случилось? — Обеспокоенный бархатистый голос проник в мое сознание.

Продолжая отхаркиваться, я начала крутить головой из стороны в сторону, чтобы понять, что за леди здесь пострадала вместе со мной. Никого не оказалось. И тут до меня дошло. Леди — это я! Ангел не только красив, но и учтив, и добр.

— Вам все еще плохо? — обеспокоенно спросил он, вновь оказываясь прямо передо мной. Ух ты, у него такие белые волосы, на свету прям сияют. И мягкие даже на вид. А на ощупь… хм, еще мягче. Ангел мягко взял мою ладошку в свою руку и отвел от волос. — Девушка, вы меня хорошо видите?

— Д-да, — хрипло из-за боли в горле ответила я.

— Отлично. Значит, и слышите, раз ответили. Почему вы оказались в воде? Утопиться захотели?

— Нет, как вы могли подумать такое, — попыталась возмутиться я, но получилось лишь не очень внятно прохрипеть. Ноги все еще отказывались слушаться, поэтому я продолжала валяться на траве у берега Вонючки — речки в пяти километрах от деревни, по нелепому стечению обстоятельств в водах которой я сегодня оказалась.

— И правда, как я мог… — усмехнулся он, помогая мне сесть.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, пока не вспомнила, как выгляжу в данный момент. И я рассказала, как все происходило в этот злополучный день. Ну почти все, некоторые детали решила опустить.

Неприятности начались с утра. Собравшись за водой к колодцу, я прихватила два ведра и вышла за калитку. Напротив, через дорогу, стояла запряженная телега, груженная сеном, а у заднего колеса жалобно блеял маленький белый козлик, застрявший между деревянными спицами колеса. Как он туда засунул голову, а главное — зачем, было непонятно, но мне жаль стало беднягу, так что решила помочь.

Ни соседа, ни его сына поблизости не наблюдалось, так что я смело приблизилась к малышу.

— Тише, сейчас тебе помогу, — ласково проговорила я, склоняясь над колесом. Для удобства перекинула волосы на плечо и, встав на четвереньки, залезла наполовину под телегу, чтобы видеть мордочку малыша.

Возилась долго. Солнце сверху припекало, и пот стекал по лицу, а волосы растрепались еще сильнее. Наконец мне удалось удачно повернуть голову козленка и, чуть нажав, освободить его из плена. Громко заблеяв, малыш ускакал, оставляя меня одну.

Попятившись, я хотела уже встать, но на полпути резкая боль остановила меня. Спасая беднягу, я сама оказалась пленницей чертова колеса: пока я крутилась под телегой, волосы намотались на ступицу. Осложнялось дело тем, что волосы у меня были волнистыми и очень длинными, и сейчас напоминали клубок, который нужно было скорее распутывать.

Вернувшись обратно на четвереньки и тихо проклиная свою доброту, я постаралась освободиться, но, кажется, только сильнее затянула волосы.

— М-м-м, какой вид. Узнаю эту тощую задницу. Санька, ты чего там позабыла? — Огромная лапища легла мне на попу, чуть сжав ее.

Войко Жарвис, соседский сынок. Ну все, мне хана. Пнув пару раз назад ногой, я куда-то попала, после чего Войко охнул, убрал руку с моего тела и присел рядом, смотря на меня и широко улыбаясь.

— Саньк, давай я тебе помогу, а ты со мной гулять пойдешь? — предложил он, придурковато улыбаясь.

— Ни за что!

Войко Жарвис, двадцатилетний сын Ворбада Жарвиса, довольно знаменитого кузнеца в нашей округе, телосложением пошел в папу и был одним из немногих, кто возвышался надо мной (а это непросто при моих ста восьмидесяти сантиметрах). С раннего детства он шпынял меня, а пять лет назад внезапно изменил тактику и теперь проходу не давал, норовя облапать. То веник из цветов принесет, то с отцом в гости придет и весь вечер глаза лупит. И не сбежать на улицу — он следом идет.

А там свои беды. Войко парень видный, высокий, плечистый, красотой не обделен, если верить девкам деревенским. Волосы черные, глаза зеленые, нос чуть кривоват (а не стоило в навоз меня пихать, когда мне было десять), но это только добавляло ему мужественности. А еще в нем была магия, и он собирался отправиться в город, чтобы пройти обучение на элитного телохранителя. В общем, фигура весьма завидная. А потому поклонниц у него было много, и главной среди них считалась дочка старосты, которая и личиком мила, и фигуриста весьма. Характер, правда, имела вредный, но кто ж на это будет смотреть, когда перед глазами пышная грудь мелькает.