Ты будешь счастливой

Глава 8

Утром как обычно нас подняли затемно. Я катастрофически не высыпаюсь. Мне не хватает того сна, что нам отводят, а уж тем более после вчерашнего дня. После работы в доме, мы как обычно сели в повозку, чтобы ехать в поле, но тут староста вместе с помощником велят всем слезть с повозки. Затем они подходят ко мне и ведут меня во двор конюшни. Там уже собрались все слуги и рабочие, которые находятся в поместье. Меня вывели на середину и начали мне зачитывать «приговор». Я просто была шокирована. Мне вменили кучу провинностей. За что назначили тридцать ударов плетью. Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию

-Подождите! Вы же это не всерьез! – закричала я.

Но меня никто не слышал. Большинство слуг смотрели на меня с усмешкой. Но были и те, которые смотрели с сочувствием. Пока меня волокли к столбу, сама я отказывалась идти, я слышала как многие переговаривались, но что они говорили я так не расслышала. Мои руки закрепили над головой. Это было очень больно. Впереди на уровне груди была перекладина, которая не давала уходить от ударов. Помощник старосты с ухмылкой окунал плеть в ведро с водой. Господи, она еще и сырая будет. Смотритель разорвал мою рубашку на спине. А помощник начал свое дело. Первый удар сразу был такой силы, что в глазах потемнело и из глаз брызнули слезы. За ним последовал второй и третий. После четвертого я почувствовала, как начала струиться кровь по спине. Дальше я уже считала удары. Мой мозг затуманивался болью, и он просто отключился.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что я лежу на земле. На меня вылили ведро воды, видимо, чтобы пришла в себя. Люди так и стояли и смотрели. Мою спину разрывала адская боль. Я хочу домой, в свой мир, где нет этой жестокости, нет этих пыток. Я лежу на животе и не могу пошевелиться, любое движение приносит боль.

-Надеюсь, это был урок для всех рабов! Вы не имеете права общаться с людьми, а тем более к ним подходить и прикасаться. Вы обязаны слушать управляющего, меня, моего помощника и любого из слуг! За неповиновение вы видели, ЧТО будет с вами! – произнес свою речь староста и ушел. За ним начали расходиться и слуги.

Люба подбежала ко мне и начала меня поднимать, ей на помощь пришли несколько мужчин. Мое тело не подчинялось. Когда меня повели в сарай, у меня в глазах все потемнело, и я опять впала в беспамятство. Очнулась я в сарае, на своем матраце. Кроме меня никого не было, видимо все уехали в поля. Меня мучала жажда, но любое движение вызывало боль. Но я понимала, что мне надо все-таки дойти до стола, где стоял графин с водой. Я собралась с силами и встала. Из глаз брызнули слезы. Потом я легла на матрац и заснула. Проснулась я с приходом людей. Все они смотрели на меня с жалостью.

-Тебе надо перевязать спину, - сказала Люба, - если ты знаешь, что можно приложить для лучшего заживления, скажи, я сделаю.

Я лишь отрицательно покачала головой и заснула. Сил не было совсем. Утром я не слышала, как все ушли в поместье работать. Меня разбудил пинок по ногам. Это был помощник старосты. Он сказал, что меня никто не освобождал от работы в полях, и я должна встать и идти со всеми. Я чувствовала, что у меня жар. Люба пришла мне помочь одеться, она принесла кусок ткани, которой закрыла раневую поверхность на спине. Люба рассказала мне, что во время моей пытки приехал граф Громов, друг графа, и он прекратил пытку на тринадцатом ударе. Видимо я должна быть ему благодарна. Работать мне было тяжело, но остальные, как могли помогали справиться мне с моим фронтом работы. Я чувствовала, что спина кровила. Повязка и рубашка пропитались кровью. Но помощнику управляющего, по-моему, это даже нравилось.

На следующий день все повторилось вновь. Жар усиливался. Я не могла дождаться, когда мы приедем в поместье, и я смогу снять пропитанную кровью рубаху и лечь. Когда мы приехали в поместье, помощник старосты велел всем собраться перед входом в поместье. Мы встали перед входом. Моя голова раскалывалась на тысячи осколков от боли, тело ломило от жара и боли. Вышел граф Тальников, и начал что-то говорить, но я не понимала его слов. Мой мозг был измучен болью и наотрез отказывался воспринимать слова. Я почувствовала головокружение, и меня накрыла темнота.