Ты будешь счастливой

Глава 27

Мы подъехали к забору тюрьмы и пошли к заднему входу тюрьмы. Сзади тюрьмы располагалась лесополоса, а за ней начиналось кладбище, точнее оно заканчивалось. Как объяснил Эд, умерших заключенных, у которых не было родственников хоронили в конце городского кладбища, то есть задний вход и конец кладбища были рядом. Хоронили их в общей могиле. Единственное, что напоминало о них – запись в тюремной книге.

Меня всегда пробирал озноб в кромешной темноте на улице. Сейчас же еще волнение дополнило его.

-Ульяна, все у нас получится, - шепотом сказал Эд и крепко сжал мне руку

Через минут двадцать задняя дверь открылась и из нее выехала повозка с двумя телами. Мы вжались в стену, высокая трава скрывала с головой. Как только повозка уехала на достаточное расстояние мы побежали через лесополосу к кладбищу. По тому как Эд уверенно шел к месту, где мы заберем Алекса, путь этот он проделывал не один раз. Наконец мы услышали стук копыт и колес повозки. Мы присели на корточки. Через несколько минут повозка остановилась, и мы услышали разговор двух мужчин.

-Вот тут сказал могильщик выгрузить. Давай, снимай первого.

Мы услышали шаги и стук двух падающих тел. Потом услышали, как повозка тронулась и как только звуки ее стихли, мы побежали к телам. Со стороны входа на кладбище к нам подъехала такая же повозка, с соломой и тремя мужчинами. Двое мужчин выгрузили солому и пошли по нашему с Эдом пути. Эд погрузил Алекса на нее, прикрыл остатками соломой и одеялом. Мы с Эдом сели рядом. И повозка двинулась обратно ко входу. Мне не терпелось осмотреть Алекса, понимая, что ему необходима помощь. Но необходимо было сидеть спокойно, никак не выдавая Алекса в повозке. Мы проехали центральные ворота кладбища и поехали из города. До монастыря мы ехали примерно час, а может мне так показалось. Как только мы въехали в ворота монастыря, нас уже ждали служители с носилками. Они легко подхватили Алекса и понесли в комнату, отведенную для него.

Когда Алекса уложили, я начала его осматривать. Рука и два ребра слева были сломаны. Дыхание было одинаковым с обеих сторон, значит ребра сломаны без повреждения легкого. Пульс был учащен. Кожа бледная, конечности холодные. Я заподозрила внутреннее кровотечение в брюшной полости, т.к. слева весь живот был одной сплошной гематомой.

-Что с ним? – спросил Эд, входя в комнату.

-Я подозреваю разрыв селезенки, судя по травмам. Его нужно оперировать и чем быстрее, тем лучше.

-Что тебе необходимо?

Я отдала инструменты и материалы Эду на кипячение, а служителя принести мне водки.

-Графиня, вы находитесь в монастыре, тут нет алкоголя вообще

-Принесите мне любой крепкий алкоголь, батюшка!

-Я не батюшка, графиня, я послушник. Спрошу у дьякона

Я ни разу не делала спленэктомию. Безусловно, будучи студенткой, я видела, как ее делают и не один раз, и пару раз мне давали лигировать сосуды. Но вот чтобы самой полностью делать эту операцию, мне, к сожалению, не приходилось. А тем более близкому, родному, любимому человеку, которого я боялась, очень боялась, потерять. Я настраивала себя, что я справлюсь. В теории я знала все этапы операции.

Эд принес все необходимое для проведения операции, следом послушник принес водку, а обманывал, что нет ее в монастыре. После этого послушник ушел.

-Эд, Алекса нужно привязать, - обратилась я к Эду

Он, не задавая вопросов, начал привязывать Алекса к кровати. Я в это время занялась обработкой рук.

-Эд, мне нужно, чтобы ты присутствовал и помог мне.

-Конечно. Ты только говори, что нужно делать.

-Держи лампу.

После того, как все было готово, я приступила к операции. Пока обрабатывала операционное поле чувствовала, как дрожат мои руки. Взяла скальпель и сделала разрез. После этого дрожь в руках прошла, я почувствовала уверенность в себе, в своих действиях и в своих руках. Сделала косой разрез вдоль реберной дуги. Когда добралась до селезенки, Алекс застонал, но в сознание не пришел и опять отключился.

-Эд, проверь, он дышит и есть ли сердцебиение

-Да, Ульян, все есть – ответил Эд и взялся за лампу.

После удаления, установила дренаж, и зашила рану. Алексу необходимы были антибиотики. Но здесь их нет. И мы могли надеяться лишь на чудо. Дальше я занялась сломанной рукой. Была сломана лучевая кость. Перелом был закрытым. Понять нет ли обломков без рентгена я не смогу. Ощупав, обломков я не почувствовала. Поэтому сопоставила кости и зафиксировала руку. Гипса тут тоже не было, что усложняло задачу. Дальше перешла к ребрам, наложив циркулярную повязку.

-Все. Теперь нам остается только ждать и надеяться на чудо, - сказал я Эду, усаживаясь на скамейку рядом с кроватью.

-Ты бесподобна Ульян во врачевании. Нашим докторам можно многому у тебя поучиться, - ответил мне Эд.

-Эд, я в первый раз делала эту операцию. Мне самой еще учиться и учиться. Но лучше, если больше мне не придется делать что-то подобное.

-Ульяна, ты посмотри на разрез через который ты все это делала. Наши «эскулапы» делают огромный разрез на весь живот. А швы! Это шедевр просто.

Я посмотрела на Эда, хотела ответить, но почувствовала тошноту. Мне необходим был свежий воздух, поэтому я выбежала из комнаты и пошла быстрым шагом на улицу. Вдохнув свежего воздуха раннего утра мне полегчало, но все-таки тошнота не отступала. И я вспомнила, что накануне очень переживала, поэтому практически ничего не ела. Ночью конечно же было не до еды. Присев на скамеечку возле входа, не смогла сдержать слез. Сначала они просто катились по щекам, потом перешли в рыдания. Все переживания за Алекса, вылились в один сплошной слезный поток. Сначала я мучилась от не знания, что с ним. Потом волновалась о его вызволении из тюрьмы. Я даже на это время забывала о маленьком человечке, что растет во мне. Подсчитав срок, я удивилась, как быстро бежит время, шла пятнадцатая неделя. Значит скоро я почувствую шевеление нашего ребеночка. Слезы полились новым потоком. Я положила руку на живот и начала тихонечко разговаривать с малышом. Успокаивала его, говорила о своей любви, о его отце, о мире, в который он придет. Постепенно моя истерика прекратилась. Мне стало легче. Я могла опять взять себя в руки. Сейчас моя задача поставить Алекса на ноги и заботиться о себе ради поддержания новой жизни.