Ты должна была сбежать. Невинная для миллионера

Глава 17

Через полтора часа мы уже ехали в офис юриста, находящийся в пятнадцати минутах от квартиры Северинова.

В машине стояла напряжённая тишина: ни одного взгляда, ни слова. Будто бы мы с Игорем не проснулись в одном доме, не завтракали за одним столом, и не обсуждали… то, что обсуждали. Когда мы доехали, я облегчено выдохнула, мне было тяжело находится с Игорем там близко в закрытом пространстве, его энергетика силы и власти буквально подавляла меня, а остро заметное равнодушие почему-то больно ранило.

Офис юриста оказался в современном бизнес-центре, внутри — дорогая кожаная мебель, техника от известного яблочного бренда, а на стенах картины современного художника. Я в жизни не бывала в таком количестве мест, где все кричит о богатстве совсем другом уровне жизни, как за 3 последних дня с Севериновым.

Нас встретила девушка-секретарь — безупречно одетая длинноногая красотка. Игорю она чуть не кланялась, с улыбкой сообщив, что господин Колесников уже ждёт. Меня проводили чуть сдержаннее. Вежливо, но отчуждённо — я почувствовала это почти физически. Если бы я пришла одна, на меня бы и не взглянули.

Юристом оказался мужчина лет сорока — высокий, подтянутый, в идеально сидящем костюме. Красивый, уверенный, с твёрдым взглядом. Такие вызывают лёгкую дрожь даже у женщин, уверенных в себе. По манере общения, я поняла, что это не просто юрист, это приятель Игоря.

— Юлия, добрый день. Я Артём Колесников. Проходите. Всё уже готово, — сказал он, протягивая руку.

Документы лежали на стеклянном столе.

— Я хочу прочитать, — спокойно сказала я, подходя ближе.

Мужчины переглянулись. Удивлённо — как будто это требование было чем-то неожиданным или… лишним.

— Конечно, — ответил юрист с короткой улыбкой.

Я села, открыла папку и начала читать. Чем дальше вчитывалась, тем сильнее понимала: половина формулировок балансировала на грани законодательства нашей страны . А местами — далеко за ней. Но всё было обставлено красиво. Легализовано, обёрнуто в язык компенсаций и «взаимных обязательств». Миром действительно правят такие, как Игорь. Сильные, опасные, уеренные в своей безнаказанности.

Я молча подписала.

Игорь тоже..

— Мои поздравления, — сказал Артём. — Теперь у вас официальные договорённости.

— Прекрасно, — отозвался Игорь, вставая.

Я не ответила. Лишь встала и отошла чуть в сторону. Ком в горле не проходил, как будто я только что продала своего малыша. Хотя так по сути и было…

Мы вышли и Игорь внимательно посмотрел на меня.

— Ты не голодна?

Я хотела ответить, но тут громко заурчал мой живот. Я поспешно опустила глаза и побледнела.

— Едем в ресторан, — сказал он спокойно, как будто всё это.

Я кивнула. С аппетитом творилось что-то странное: то меня мутило от одного запаха еды, то хотелось есть каждые два часа. Но сейчас я точно знала, кто проголодался. Малыш. Малыш, которого я только что продала.

Мы сели в машину. На этот раз я не делала вид, что любуюсь видом из окна. Я просто смотрела в стекло, не видя ничего. Ни зданий, ни людей. Только собственное отражение — чужое, какое-то потускневшее.

— Не думал, что ты будешь так переживать из-за подписей на бумаге, — вдруг сказал Игорь. Его голос разрезал тишину, и мне показалось, что я вздрогнула от холода, хотя в салоне было тепло.

— Я не переживаю, я просто раздавлена — ответила я, не поворачивая головы. — у меня ощущение, что сейчас у меня отобрали все.

— Всё? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Ты ведь сама пришла к этому. Я ничего не навязывал.

— Конечно. Ты просто создал условия, в которых выбора не было.

Я услышала, как он тихо выдохнул. Не раздражённо — скорее устало. Но жалеть его я не собиралась.

— Я просто хочу, чтобы сестренка осталась со мной. Чтобы ребёнок был здоров. Чтобы всё… хоть как-то сложилось, — выдохнула я.

— Не перегибай. Ты получишь гораздо больше, чем имела когда-либо, будешь жить богато и счастливо.

— Да? А кто решает, что для меня счастливо? — я резко обернулась. — Ты? Ты думаешь, что все можно купить за деньги и покупаешь, загоняя людей в такие рамки, что выхода, кроме, как согласится, просто нет.

Он смотрел прямо перед собой, сосредоточенно, как будто мои слова его не задели вовсе.

— А ты хочешь, чтобы наша ситуация решилась как-то по-другому ? — наконец спросил он — может быть, стоило позволить тебе и дальше жить в твоей убогенькой клетушке и принести туда ребенка? А может, ты ждала предложения руки и сердца? Чего ты хотела, Юля?

— Я хотела бы… да какая разница, чего я бы хотела, ты же все равно не будешь меня слушать. И знаешь, между двумя вариантам, который ты назвал, есть еще и третий: мы договариваемся на равных. Ты мог бы платить алименты и общаться с малышом, не отбирая его у матери.

— 15 минут назад ты подписала договор, Юлия. У тебя будет всё. К чему твои возмущения сейчас, мне непонятно. Я не знаю тебя и у меня нет никакой уверенности в том, что ты достойна участвовать в воспитании моего сына.

Я отвела взгляд и почувствовала, что по щеке катится слеза. Просто монстр и чудовище.

—А если это будет девочка? — прошептала я.

Игорь повернулся в мою сторону и неожиданно провал пальцем по моей щеке, там, где слеза оставила мокрый след.

— Юля, прекращай плакать, так ты только навредишь себе и малышу, кто бы там не был, я буду любить ребенка.

—А ты умеешь любить?

Игорь посмотрел мне прямо в глаза и хотел было что-то сказать, но машина остановилась.

— Приехали, выходи — произнес Игорь.

Ресторан оказался уютным, камерным — дорогим без пафоса, как старинное вино без яркой этикетки. Внутри пахло тёплым хлебом, томатами и свежим базиликом. Полумрак, мягкие кресла, живая музыка — негромкие итальянские мотивы раздавались откуда-то из-за угла. Атмосфера была успокаивающей и рпри других обстоятельствах я бы сказала, что даже романтичной.

— Господин Северинов, ваш столик уже готов, — улыбнулась официантка, высокая, стройная, с лёгким акцентом и идеальными скулами, настоящая итальянка. Нас провели в самый уютный уголок, к столику у окна. Я села, сложив руки на коленях, не зная, куда себя деть.