Ты должна была сбежать. Невинная для миллионера

Глава 24

Вечер был тёплый, что неудивительно, ведь июнь на пике: воздух пахнет пылью, прогретой травой и чем-то терпким, почти пряным. Мы стояли на обочине дороги, которая шла в объезд основной трассы. Там где-то делали ремонт, и навигатор любезно предложил нам "альтернативный путь". Только вот он оказался таким, что за последние полчаса мы не встретили ни одной машины.

Машина замерла окончательно, без намёка на жизнь. Ни звука, ни толчка, словно устала и решила сдаться. Огромный немецкий внедорожник просто выключился из-за некачественной русской солярки.

— Сеть не ловит, — буркнул Игорь, глядя в телефон.
— У меня тоже пусто, — вздохнула я, щёлкая по экрану. Ни одной полоски.

Он снова заглянул под капот, порылся там пару минут, потом хлопнул крышкой.
— Сегодня вечер какой-то... Словно всё, что может не работать — не работает. Сеть, заправка, машина, череда неуда — пробормотал Игорь, безуспешно перезагружая телефон, пытаясь поймать сеть.

— Я читала, что сейчас ретроградный Меркурий, — сказала я, пожимая плечами.

Он поднял на меня бровь и усмехнулся.
— Ты серьёзно в это веришь?

— Не знаю, — улыбнулась я. — Но разве можно как-то ещё объяснить, что мы встали посреди пустой дороги, без связи, после сомнительной заправки, объезжая ремонт?

— С твоим появлением в моей жизни слишком много совпадений и стечений обстоятельств, — сказал он, глядя на меня чуть дольше, чем нужно.

— Может, я как чёрная кошка? Приношу тебе неудачу.

Он усмехнулся.
— Я люблю чёрных котов. Они красивые. В детстве у меня такой был — Ворон. Самый умный кот на свете и никаких неудач он не приносил.

Я улыбнулась, неожиданно легко, искренне. И вдруг поняла: мне сейчас хорошо. Даже тут, на этой забытой дороге, в тепле уходящего дня, с тишиной полей вокруг — мне спокойно и... радостно.

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, высокий, уверенный, но сейчас какой-то более живой. Не тот холодный строительный магнат, миллионер и владелец заводов-параходов, а просто человек, с которым не страшно оказаться посреди пустой дороги.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросила я.

Игорь порылся в бардачке, достал карту и внимательно посмотрел на нее.
— Вот тут, примерно километрах в трёх есть деревенька. Пойдём в ту сторону. Может, поймаем сеть или наткнёмся на кого-то, кто сможет помочь

Я кивнула.
— Главное, чтоб по пути не налетели ни комары, ни маньяки.

— Маньяков я испугаю, — сказал он сухо. — А комары — это да, это серьёзно.

И я снова улыбнулась, у Игоря было подкаченное тело, сильные руки и я не сомневаюсь, что любых маньяков он легко раскидает по сторонам. А комары действительно уже становились проблемой, противный писк доносился около уха.

Мы шли по дороге вдоль поля, и с каждой минутой становилось всё тише, словно сама природа готовилась к предстоящей ночи. Где-то вдалеке перекликались птицы, легкий ветерок колыхал высокую траву, и над горизонтом растекалось тёплое, медовое небо. Воздух пах пылью, зеленью и чем-то безумно знакомым, из детства.

Солнце медленно опускалось за линию леса, и вечер тянул за собой прохладную вуаль.

Я слегка поёжилась.

Игорь заметил это мгновенно. Не говоря ни слова, снял свою рубашку и накинул её мне на плечи. Материя была тёплой и пахла им: чуть терпко, чуть древесно, я медленно и почти тайно вдыхала аромат Северинова .

— А ты? — спросила я, глядя, как он спокойно идёт рядом с оголённым торсом.

— Мне не холодно . У тебя кожа тонкая, замёрзнешь, — усмехнулся он.

И тут я поймала себя на мысли, что смотрю на него слишком долго. Он был красивым: высокий, сильный, с ровной осанкой, сдержанным спокойствием, от него исходила атмосфера уверенности и на бедности. Даже в критической ситуации Игорь быстро сориентировался и прямо сейчас шел с невозмутимым видом. Его даже комары облетали стороной, боялись, наверное.

— Любишь клубнику? — вдруг спросила я первое, что пришло мне в голову.

Почему-то молчание стало напрягать.

— Обожаю, в детстве был скорее равнодушен, а потом полюбил. А ты?

— У меня с ней трагическая история, — хмыкнула я. — я детстве объелась — и заработала аллергию. С тех пор даже стараюсь не нюхать .

Он улыбнулся:

— Жалко, с одной стороны, с другой — можно оставить тебя наедине с миской клубники и не волноваться за ее сохранность. А вот за тебя я волнуюсь,не удержишься и слопаешь ягодку, а потом будешь сидеть вся в пятнах.

— Неееет, я не съем, не буду так рисковать.

— Сочная клубника — это очень серьезный риск, лягушонок. Так и запишем. А что на счет малины: она тебе нравится?

Мы продолжали обсуждать ягоды и вскоре мнестало так легко, как будто я знаю его очень давно. Мы говорили о глупостях, о детстве, о еде, и шаг за шагом вечер обволакивал нас своей теплотой и тишиной.

Через сорок минут мы увидели деревеньку со старенькими домами с покосившимися заборами, где-то квохтали куры, были слышны голоса детей.

У первого двора сидел седой дед в телогрейке.

— Добрый вечер, — поздоровался Игорь. — У нас машина сломалась по дороге, связи нет. Не подскажете, где тут можно попросить помощи или хотя бы заночевать?

Дед оглядел нас внимательно, потом хмыкнул:

— Связь у нас с утра как отрезало. Вроде где-то что-то чинили, но до нас, как всегда, руки не дошли. Завтра может и появится, а может и нет. А с машиной, это к Ваське. Только он сегодня… как бы сказать… в горизонтальном положении. Праздник у него.

Игорь кивнул сдержанно.

— А переночевать?

— Можно к баб Нюре. Дом через два двора. Она и накормит, и кровать даст. Только постучите посильнее, слух уже не тот.

Мы поблагодарили и пошли дальше по деревне. Небо налилось закатом, и я поймала себя на странном чувстве: сейчас мне было очень спокойно.

Дом баб Нюры нашёлся быстро, вокруг него стоял покосившийся забор и пышный куст сирени у крыльца. Мы поднялись по деревянным ступенькам, и Игорь постучал в дверь. Я поймала себя на том, что снова вдыхаю запах его рубашки — тёплый, уютный, как вечер сам по себе.