Ты должна была сбежать. Невинная для миллионера

Глава 39

Глава 39

Четыре дня в больнице пролетели, как один долгий, размытый сон. Меня будили для капельниц, водили на УЗИ, брали анализы. Но это был безопасный и комфортный госпиталь, очень непохожий на больницу: тихие палаты, похожие на номера пятизвёздочного отеля, безукоризненно вежливые врачи, и еда, которую приносили в изящных фарфоровых тарелках. Но все же это была больница. С детства ненавидела их, однако сейчас, когда опасность угрожала моему малышу, я бы без всяких сомнений и сопротивления находилась бы в любом месте, где нам могут помочь.

К моему счастью, угроза прерывания беременности миновала.

Врач сказал, что гематома рассасывается, а сердце малыша бьётся ровно и уверенно. Эти слова стали тем якорем, который держал меня на плаву, когда волны воспоминаний о том, что случилось в последние пару дней, пытались накрыть меня с головой.

Игорь…Он был тут почти всё время. Он не давил, не пытался говорить о случившемся. Он просто... был. Приносил огромные, пахнущие летом букеты и ставил их в вазу молча. Приносил мне самые пирожные с черешней, что я однажды обмолвилась, что люблю, и оставил их на тумбочке с односложным: «Держи». Он сидел в кресле у окна, работая на ноутбуке, и его присутствие из напряжённого стало... привычным. Мы почти не разговаривали, но я видела, как стальной Северинов переживает.

На четвертый день моего прибывания тут Игорь пришёл в палату очень серьезный и особенно молчаливый. А еще очень злой. он не показывал этого, но я видала отблески ярости в его глазах, которые он пытается сдержать.

— Юль, я все выяснил, — сказал он тихо, садясь на стул рядом с кроватью. Его взгляд был прямым и полным незнакомой мне уязвимости. — ты была права, это был спектакль, тебя и меня обвели вокруг пальца. А мой голос в трубке... — он усмехнулся, но в этом не было веселья, — оказался суперсовременной нейросетью. Корнеев постарался. Я узнал, кто это сделал.

Я просто смотрела на него, давая ему говорить.

— Я узнал, кто это сделал.

— Кто? — выдохнула я, уже догадываясь.

— Корнеев и Виолетта.

От этих имён мне стало холоднее. Виолетта... её злобное, торжествующее лицо встало перед глазами.

— Я накажу обоих, — его голос прозвучал тихо, но с такой неумолимой уверенностью, что в них не осталось места ни для сомнений, ни для жалости. — Виолетта оказалась чуть умнее, успела сбежать из страны. Но все её счета заблокированы, активы арестованы. Так что теперь, — в его глазах мелькнуло ледяное удовлетворение, — ей придётся зарабатывать самым древним способом. Найти её - вопрос времени.

Он помолчал, и я увидела, как его пальцы сжались в кулак.

— А Корнеев... Корнеев пустился в бега. Думает, что сможет спастись. Глупец. Я сделаю всё, чтобы уничтожить его. Его бизнес, его репутацию, его жизнь. Он посмел поднять руку на мою семью. За это он заплатит всем.

Он говорилс холодной, выверенной жестокостью человека, который знает, что у него есть для этого все средства и никаких моральных ограничений. И в этот миг я не испугалась его. Я поняла, что эта ярость, это стремление стереть обидчиков в порошок - его способ защищать. Искажённый, ужасающий, но единственный, который он знал.

— Юля... — он произнёс моё имя нежно. — Я прошу у тебя прощения. Не оправдываюсь. Прошу прощения.

Он помолчал, глядя куда-то в пространство за моей спиной.

— Я расскажу тебе одну историю, Мне было лет шесть. Мы с родителями гостили у их друзей, у хозяев был сын, мой ровесник. После нашего отъезда у него пропала дорогая, коллекционная машинка. Все сразу решили, что это я. Помню, как отец меня выпорол, не слушая никаких оправданий. А через неделю выяснилось, что тот мальчик сам её сломал, испугался и спрятал, а вину свалил на меня. — Игорь снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела того самого обиженного мальчишку. — Я тогда поклялся себе, что никогда, слышишь, никогда не стану таким, как мой отец . Не буду обвинять человека без стопроцентных доказательст, не буду судить, не разобравшись. А получилось... получилось, что я стал его точной копией по отношению к тебе. К единственному человеку, который...

Он не договорил, но я поняла.

— Я понял, что не могу потерять тебя, — он выдохнул. — Ни тебя, ни нашего ребёнка. Прости меня.

Сильная рука Игоря накрыла мою ладошку.

— Я понимаю, — начала я тихо. — Понимаю, откуда это в тебе. И я... я верю, что ты искренне сожалеешь. И я не злопамятная. Я прощаю тебя, Игорь.

На его лице вспыхнула надежда, но я покачала головой.

— Но одного прощения мало. Я прощаю ту боль, что ты мне причинил. Но я не могу просто так забыть, как легко ты поверил, что я способна на предательство. А ты не можешь забыть ту боль от Леры. Мы... мы друг другу не доверяем. И без доверия... — я замолчала, подбирая слова, — без доверия мы будем просто ходить по кругу. Ты будешь в каждом моём шаге видеть подвох, а я — в тебе - угрозу. Это путь в никуда...