Ты должна была сбежать. Невинная для миллионера

Глава 41

Охранники мгновенно стали между нами, их угрожающие позы будто говорили: ни шагу ближе!

Лицо Лизы было бледным, под глазом красовался свежий синяк. «Ее били» догадалась я и тут же вспомнила нашу последнюю встречу в торговом центре. Ее странное повеление, бледное лицо, уж не синяки ли она запаздывала тогда и переборщила с маскирующими средствами?

На на тонкой коже ее запястьей я увидела яркие следы пальцев, словно её кто-то с силой хватал.

— Юля! — её голос сорвался на надрывный стон.

— Отойди от девушки, — раздался спокойный, но не допускающий возражений приказ.

— Стойте! — резко сказала я, вглядываясь в искажённое страхом лицо бывшей подруги. — Это моя... знакомая.

Я подошла ближе, игнорируя неодобрительные взгляды охраны. Теперь я видела отчётливо — ее трясло, дерганная, запуганная, бледная, без мейкапа и в черной мешковатой одежде, что совсем на Лизу не похоже.

— Лиза, что с тобой? Кто это сделал?

— Он... Владислав Корнеев, — она всхлипнула, безнадёжно махнув рукой. — Он в ярости. Игорь Северинов не повёлся на ту историю с флешкой, а теперь методично уничтожает его бизнес. Влад сходит с ума, он выместил всю злость на мне, я еле отлежалась, на болеутоляющих неделю сижу… Он сказал... он сказал, что если я не... Он угрожает и мне, и тебе, Юль. Ты должна быть осторожнее!

Я смотрела на неё, и в душе была горечь. Прежняя наивная Юля умерла в ту ночь, когда Игорь смотрел на неё глазами полными ненависти.

— Лиза, — мой голос прозвучал холодно и отстранённо. — Как ты узнала, что я буду здесь, в этой клинике, именно сейчас? Не больше верю я в случайные встречи.

Её глаза наполнились слезами и в них промелькнул стыд. Она меня караулила? Я ведь только недавно отсюда выписалась, была ли вероятность, что я вернусь? Маленькая, но была… Неужели она ждала меня? Только вот зачем, я окружена вооруженной охраной.

Лиза опустила голову.

— Прости... Всё так сложно... Я не хотела...

Она не закончила. Охранник, насторожившись ещё больше, мягко, но настойчиво взяли меня под руку, готовясь увести к машине.

— Юля, пожалуйста, просто будь осторожна, — прошептала Лиза, делая шаг назад. — Корнеев очень хитрый.

Внезапно она бросилась вперёд и, прежде чем охрана успела среагировать, обняла меня. Её объятие было крепкими и каким-то… отчаянными.

— Прости, — снова выдохнула она прямо мне в ухо и, развернувшись, унеслась прочь, растворившись в уличной толпе.

Я стояла, чувствуя на своей тоненькой кофточке влагу от её слёз. Охрана молча, но настойчиво подвела меня к чёрному внедорожнику. Я села на мягкое сиденье, машина тронулась. Вот и довела жизнь беспечную Лизку, которая продавал свою красоту и молодость, до психопата и садиста. Я вспомнила бесцветные глаза Корнеева, и мне стало не по себе. Я не боялась его, но его неестественное поведение и изучающий взгляд вызывал у меня чувство отвращения и омерзения, как если бы я увидела уличную крысу под ногами.

Наша машина летела, окна были наглухо тонированными, мир за ними плыл, как в тумане. Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить произошедшее. Все было странно, повеление Лизы и ее отчаянное объятие, больше похожее на прощание...

Что произошло в следующую секунду мне сложно объяснить.

Машина резко затормозили, и меня бросило вперед. Раздался оглушительный удар, скрежет металла, бьющееся стекло. Нашу машину с силой прижало к стене какого-то здания. Краем глаза я увидела еще несколько серных внедорожников, окруживших нас. Затем послышалась автоматная очередь, и от нового удара нашу машину отбросило вперед. Я сильно ударилась головой, и в ушах оглушительно зазвенело.

Снаружи доносились приглушённые крики, выстрелы. Я пыталась понять, что происходит, но сознание покидало меня. Водитель безвольно лежал на руле, его голова была в крови.

Дверь с моей стороны с грохотом открыли. Чьи-то бесцеремонные руки схватили меня и потащили наружу. Я попыталась сопротивляться, но тело не слушалось. Последнее, что я почувствовала, прежде чем потерять сознание, это удушливый запах сигарет.

А дальше была тьма.

***

Я очнулась от пронизывающего холода.

Он исходил от сырого бетонного пола, на котором я лежала. Голова раскалывалась, боль пульсировала в висках. Я медленно приподнялась, осматриваясь. Темнота была почти абсолютной, но спустя несколько минут глаза начали различать смутные очертания. Я лежала на грязном, тонком матрасе, брошенном в углу. Сводчатый потолок низко нависал над головой. Это определенно был подвал.

Инстинктивно я прижала руку к животу. Малыш... Резкой боли не было, только тянущее ощущение внизу, впрочем, я их испытывали и утром, но врач сказала, что это нормально.

А еще был дикий, какой-то первобытный страх.

Держись, солнышко. Держись ради меня.

В дальнем углу, там, где темнота была особенно густой, шевельнулось что-то. Я всмотрелась и едва различила силуэт человека, одетого во всё чёрное. Он практические сливался со стеной, но все же я его заметила. И он тоже заметил, что я пришла в себя.

— Очухалась? — раздался хриплый, безразличный голос.

Прежде чем я успела что-то ответить, он развернулся и вышел, тяжёлая дверь со скрежетом захлопнулась, оставив меня в полной тишине и темноте.

Минут через десять дверь снова открылась. В проёме возникла высокая, худая фигура. Он вошёл, и тусклый свет из коридора упал на его лицо.

Это был Владислав Корнеев.

Он выглядел иначе. Дорогой костюм сменился потрёпанной кожанкой, волосы были всклокочены, но самое страшное — его глаза. Они горели лихорадочным, нездоровым блеском, в них читалась не просто злость, а одержимость, граничащая с безумием. Уголок рта нервно дёргался.

— Что ж, ты пришла в себя, я рад — его голос прозвучал сладко и противно, — но не так я представлял нашу следующую встречу, красавица. Я ведь с первого взгляда тебя захотел. А ты... ты оказалась с этим ублюдком Севериновым.