Ты должна была сбежать. Невинная для миллионера

Эпилог

Прошёл год. И этот год был самым счастливым в моей жизни.

Никогда не забуду тот день, когда на свет появился наш сын. Роды были непростыми, долгими и изматывающими, но Игорь был со мной всё это время. Он не отходил ни на шаг: держал меня за руку, когда схватки становились невыносимыми, терпеливо делал массаж поясницы, твёрдым и спокойным голосом поддерживал и помогал правильно дышать. А когда наш маленький, но уже такой прекрасный сын наконец появился на свет, именно Игорь, с суровый и безжалостный ранее, но бесконечно заботливый сейчас, с аккуратно и с нежностью перерезал пуповину.

— Спасибо, любовь моя, спасибо — шептал мне Игорь в палате после родов, целуя меня и нашего мальчика.

Мы назвали малыша Мироном. И мы оба влюбились в него с первого взгляда. В его крохотные пальчики, в тёмные, как у отца, серьёзные глазки, в этот сладкий запах младенца. Я ощутила волну такой всепоглощающей, бесконечной нежности, что слёзы сами потекли по моим щекам. Это была та любовь, о существовании которой я даже не подозревала.

Игорь оказался не просто заботливым отцом, а каким-то сказочным папой. Он вставал к Мирону по ночам, уверенно менял подгузники, напевая при этом что-то милое, и мог часами ходить с ним по комнате, укачивая.

— Смотри, он мне улыбается, — говорил Игорь одним утром, склонившись над кроваткой.

— Ему месяц, Игорь, это он просто морщится, — смеялась я.

— Нет, это осознанная улыбка гения, — парировал он с полной серьёзностью. — Правда же, сынок? Ты уже строишь бизнес-план по захвату мира?

И Мирон в ответ радостно дрыгал ножками.

А еще с Мироном бесконечно играла Сонечка, называя его своим братиком.

Конечно же, мы забрали мою сестренку, она живет с нами уже год и изменилась до неузнаваемости. Из робкого и несчастного ребенка она превратилась в румяную хохотушку.

Помню тот день, когда мы приехали в детский дом. Пятилетняя Сонечка стояла в самом углу комнаты, сжимая в руках потрёпанного плюшевого зайца. Её огромные голубые глаза смотрели на нас с надеждой.

— Сонечка, — тихо сказала я, опускаясь перед ней на колени. — Мы пришли за тобой. Ты будешь жить с нами. Со мной и... с дядей Игорем.

Она медленно подошла, потом робко потянулась и обняла меня за шею.

— Правда? Навсегда? — прошептала она.

— Навсегда, — твёрдо ответил Игорь, и его голос, обычно такой властный, звучал невероятно мягко. Он взял её маленькую ручку в свою большую ладонь. — Пора домой, малышка!

Соня была удивительно спокойной и доброй девочкой. Она обожала рисовать, и вскоре весь наш новый дом был завешан её шедеврами: зелёными цветочками, синими котами и нашими семейными портретами, где у всех были огромные улыбки. В её глазах наконец-то поселилось счастье , а в нашем доме — её звонкий, счастливый смех!

— Люля! Смотри, как Мироша агукает! — звонкий голосок вырывает меня из потока воспоминаний.

Я сижу на мягком пледе, расстеленном на траве в нашем саду. Мы устроили семейный пикник. Солнце ласково греет, пахнет свежескошенной травой и благоухающими цветами. Наш Мирон, крепкий карапуз с румяными щёчками, который забавно гулит, пытаясь поймать прядку волос Сони. Девочка строит ему смешные рожицы, и Мирон в ответ дарит ей самую настоящую, беззубую и бесконечно счастливую улыбку.

Сильная рука обнимает меня за плечи. Игорь присаживается рядом, его взгляд тёплый и безмерно любящий.

— Я люблю вас, — тихо говорит он, глядя то на меня, то на детей. — Больше жизни.

Я прижимаюсь к его плечу, чувствуя, как переполняет меня волна нежности.

— Я тебя тоже люблю, — шепчу я в ответ. — До сих пор не верится, что нас свела такая безумная история...

Игорь целует меня в макушку, и его губы растягиваются в улыбке.

— Получается, сказки бывают, — говорит он. — Просто наша оказалась с неправильным началом.

Мы сидим, обнявшись, и смотрим на детей. На Соню, которая нежно качает малыша, напевая ему песенку. На Мирона, который с доверчивым восторгом смотрит на Сонечку. И в этот миг я понимаю— это и есть настоящее счастье. То, ради которого стоит было пройти через все бури и испытания.

Мысли о прошлом иногда накатывают волной.

Как-то раз я случайно наткнулась в соцсетях на страничку Лизы. Профиль был почти не заполнен, исчезли фото с мини-платьях и призывной улыбкой, сейчас на аватарка скромная фотография, где она, с тихой улыбкой, стояла рядом со скромным молодым парнем с добрыми глазами. Судя по редким постам, она вела праведный образ жизни, стала посещать церковь. Я закрыла ноутбук с лёгким удивлением. Неужели люди и вправду меняются? Но, подумав, я склонилась к другому :Лизе тогда настолько сильно досталось от Корнеева, что она, наконец, увидела дно той пропасти, к которой вела её дорожка. И нашла в себе силы отползти от края. Что ж, я искренне желала ей счастья, ведь она отчасти стала причиной моего... С той самой встречи у клиники наши пути больше не пересекались.

Мысль о Корнееве уже не вызывала страха, Дело об его убийстве закрыли довольно быстро, толком не расследуя. А потом, словно из рога изобилия, посыпались доказательства его других, куда более страшных дел. Несколько громких убийств конкурентов, которые годами висели нераскрытыми, оказались на его совести. Мир стал спокойнее и чище без него. Справедливость, хоть и суровая, восторжествовала.

Два года спустя

Я снова вышла на работу. В компанию к Игорю. И, к своему удивлению, ловила себя на мысли, что кайфую от этого. Прошел уже год, и я с головой погрузилась в мир цифр, отчётов и экономических стратегий. Оказалось, что у меня неплохо получается.

— Юля, — Елена Александровна, моя начальница, положила на стол свежий отчёт и смотрела на меня с нескрываемым одобрением. — Это блестящая работа. Благодаря твоим последним предложениям по оптимизации, прибыль нашего ключевого направления выросла на десять процентов. Ты понимаешь, что это за суммы?

Я смущённо улыбнулась, чувствуя гордость.