Ты думал, что я слабая?

Глава 6

В Бальном Зале становиться очень шумно. Всё разбились на небольшие групки и ведут бурные обсуждения на тему кто с кем и кто в чем. Парвати Потил же в это время торчит у двери, ожидая Лаванду, потому что ей не терпится посплетничать о Гермионе, её наряде и о том, кто её сегодня сопровождает. Но Браун не слишком торопиться. Ей важнее посчитать засосы, оставленные на шеи её ненаглядным Бон-боном. И только вдоволь нацеловавшись, эта сладкая парочка появляется на Святочном Балу. Точнее, залетают, как шальная пуля. Лаванда крепко держит Рона за руку, боясь того, что тот сбежит или будет кричать что-то вроде «спасите», " помогите»! Рональд же просто считает в уме сделанные им шаги, ведь поводок у этой фурии короткий, как бы не задушила, пребывая в не особо хорошем расположении духа. Точнее, настроение ей успела испортить Гермиона, которую она мельком увидела возле Полумны Лавгуд. Лаванда глазам не поверила, растроилась и чуть было привселюдно не заплакала. На фоне Грейнджер её платье небесно-голубого цвета в стиле Бейби-долс выглядело блекло. К тому же весь образ в целом был тусклым, вовсе не нарядным. не чувствовалось в нём праздника. Да и сама девушка не таила в себе никакой загадки, скорее, как прочитанная книга с пожелтевшими листьями.

— Где вы так долго были? Губы ещё не потрескались от поцелуев? — Парвати встаёт перед Браун, закрывая собой вид на танцующих Дина и Джинни. Всё равно это уже не сенсация! Гораздо важнее сейчас детально рассмотреть, что из себя на самом деле представляет Грейнджер, потому что после такого выхода её сложно назвать серой мышкой.

— Мои губы в полном порядке! Заведешь себе парня, узнаешь, что значит быть любимой и желанной. Это всё любовь. Она творит чудеса, толкает на безумства. — Девушка. отводит Парвати в сторону, чтобы не потерять из виду Гермиону, её главного потенциального врага, потому что слухи расползаются слишком быстро. Много кто из учеников в открытую говорит о том, что Рон серьёзно запал на Грейнджер, а Лаванда — лишь прикрытие, лишь временное развлечение. Поэтому Гриффиндорка должна во чтобы ни стало не подпустить Уизли к Гермионе. Но она не успела. Их вгзляды встретились. Сказать, что Рональд удивился, ничего не сказать. Парень словно был под воздействием сильнейшего наркотика. Кровь прильнула к голове и ушам, сердце колотилось в груди как сумасшедшее, словно его несколько раз напрямую ударило молнией. Е

щё несколько шагов и растояние между ними станет критически близким. Но Рыжик не решается быть первым, кто сдасться. Гермиона видит, что он колеблиться и решает сама сделать этот первый, а может и последний шаг навстречу призрачной любви. Может после этого шага всё для них закончиться или начнеться новый этап их непонятных отношений. Медлить больше нельзя, время поджимает, становится жутко страшно, но Грейнджер идёт напролом, потому что сейчас или никогда. Она встаёт рядом с Роном, берёт его за руку, мысленно проклиная себя за то, что не сделала этого раньше. Но их игры в прятки затянулись. пора бы решить, кто они друг для друга.

— Я должна с тобой поговорить с глазу на глаз. Давай поговорим без лишних ушей! — речь заходит о лишних ушах, все гриффиндорцы поочерёдно начинают тыкать в Браун пальцами, потому что теперь она третий лишний. К тому же Гермиона многим нравится намного больше. Она более выгодна, более полезна и не лезет за словом в карман, что немаловажно. Лаванда в этот момент готова сквозь землю провалиться, но когда Рон отпускает её вспотевшую от стыда руку, у девушки начинаеться приступ бешенства. Гриффиндорка пытается ударить Гермиону по лицу, но Гарри вовремя подоспел и получил по физиономии вместо подруги. Джинни тут же бежит к нему, обеспокоенная тем, что ему сделали больно. Уизли младшая проводит своей рукой по щеке Поттера пытаясь понять степень причененного ему вреда. Все пребывают в неком шоке. Дин фыркает, что его девушка носиться с Поттером как с писанной торбой. Парвати оттаскивает Лаванду в другую сторону, но Рон идёт за ней, чуть ли не приказывая ей остановится. Вдруг его глаза загораються недобрым огоньком. Походу она разбудила его внутреннего зверя и теперь поплатиться за это.

— Это перешло всякие границы, Лаванда! Я полностью пренадлежу тебе! Чего ещё надо? Всё и так, как ты хочешь! Но тебе мало. Ты хочешь лишить меня всего. Лишить меня друзей. Этого ты добиваешься? Что тебе сделала Гермиона? Она не виновата, что я влюблен в неё. Это я влюбился! тебе ясно?! — Парень больше не сдерживается. Ему стало гораздо легче. Плевать, что подумают, плевать, что скажут. Главное теперь она знает. Примет его чуства или нет, зависит только от неё. Рональд давить не станет, требовать ничего взамен не будет. Просто будет рядом, даже если Гермиона его прогонит.

— Ты в своём уме, Рон! Прийти сюда со мной, но в любви признаться ей — это подло и низко, не находишь? Твои сопли всё это время подтирала я. Была тебе за маму, за папу, за брата, за сестру, за друга, за няньку, но только девушкой не была. Да кто я вообще для тебя? — Лаванда со всей дури колотит Рона в грудь, а затем падает на колени, закрывает лицо руками и просто начинает плакать. Благо, это получается у неё лучше всего. Выставлять себя в роли жертвы — любимое занятие для таких, как она. Гермиона, видя всю эту душераздирающую сцену, больше не выдерживает. Не к такой мести она стремилась, не такого исхода ждала. Пойдя на поводу у своих желаний, чуть было не потеряла себя.

— Рон, остановись! Прошу, не делай так. Она любит тебя. Просто любит. Забудь все, что в порыве гнева сказал. Я уверенна, ты так сказал, чтобы сделать Лаванде больно. Но не делай также больно мне. Я этого не вынесу. — Грейнджер просто убегает. Убегает, оставляя позади всё и всех. Оставляет лишь частичку своей души, оставляет для Рона, в надежде, что тот был правдив в своих словах и что будет правдив и в действиях. Но она больше себе не принадлежит. Она устала. Устала от тягостей этого мира, устала от себя, устала от жизни. Значит ли это, что Гермиона…?