Ты лишь моя

Глава 1

— ...известный авторитет Владислав Ноак, более известный как Воланд, был освобожден сегодня утром...

Вздрагиваю, когда диктор новостей произносит это имя.

Чашка с кофе выскальзывает из рук.

По телевизору крутят архивные кадры: суд, наручники, вспышки камер...

И глаза.

Даже через пиксели экрана я чувствую этот взгляд.

Влад смотрел тогда не на судью. Он смотрел на меня.

«Ты можешь менять города, имена, номера. Срок закончится, и ты все равно будешь моя».

Его последние слова, сказанные в зале суда восемь лет назад, выжжены на подкорке моего мозга.

Паника накрывает обжигающей волной.

— Спокойно, — шепчу я себе. — Ты готова. Ты знала, что этот день настанет.

Хотя по паспорту я теперь Елена Морозова.

Я сменила номер телефона, тонирую свои белые волосы в русый цвет, ношу мешковатую одежду и очки без диоптрий.

Подрабатываю где придется, чтобы не сдохнуть от голода, не завожу друзей, не регистрируюсь в соцсетях.

Но Воланд — не просто человек. Он ищейка. Он дьявол, который всегда приходит за своим.

В спальне давно собран рюкзак. Мой «тревожный чемоданчик».

Нужно уходить. Прямо сейчас. На запад, восток — плевать. Главное — двигаться.

Накидываю неприметную парку, натягиваю капюшон на глаза.

Восемь лет я пыталась убедить себя, что свободна.

Какая же я дура...

…Вокзал гудит.

Вжимаю голову в плечи, натягивая капюшон так глубоко, что мир сужается до куска грязного асфальта под ногами.

Пробираюсь к платформам, стараясь слиться с толпой. Я хочу стать невидимкой. Тенью.

Пожалуйста, пусть я буду просто тенью.

Возле электронного табло стоят двое мужчин. Неподвижные в бурном потоке пассажиров. Короткие стрижки, кожаные куртки, цепкие взгляды, сканирующие лица прохожих.

Один из них подносит руку к уху — поправляет наушник.

Меня обдает жаром. Люди Воланда.

Резко разворачиваюсь, едва не сбивая с ног какую-то женщину.

— Смотри, куда прешь, овца! — визгливо кричит она вдогонку.

Выскакиваю на привокзальную площадь.

Ветер хлещет по лицу, срывая капюшон.

Запрыгиваю в первую попавшуюся машину таксиста.

— Поехали! Просто едьте!

Водитель лениво поворачивает голову, оценивая мой безумный вид. Машина рвет с места, вливаясь в поток.

Каждый красный светофор, кажется, горит целую вечность.

И вдруг водитель резко бьет по тормозам.

Меня швыряет вперед, ремень безопасности больно врезается в ключицу, выбивая воздух из легких.

Дорогу перегораживает черный внедорожник. Огромный, блестящий. Он стоит поперек полосы, занимая всю ширину дороги.

Водитель такси пытается сдать назад, но сзади, вплотную к бамперу притирается второй такой же монстр.

Цепенею.

Дверь внедорожника открывается.

Сначала на асфальт опускается нога в тяжелом черном ботинке. Потом появляется фигура.

За восемь лет он стал только мощнее. Тюрьма не иссушила его. Она выковала из него оружие.

Влад Ноак. Воланд.

Он идет к такси, не спеша. Ему некуда торопиться. Я вижу его лицо через лобовое стекло. Шрам пересекает левую щеку до подбородка, делая его лицо не просто жестоким — свирепым.

Таксист поспешно поднимает руки вверх, когда Воланд подходит к водительской двери.

Но Воланд даже не смотрит на него. Он проходит мимо. Прямо к задней двери, где сижу я.

Щелчок замка как выстрел в висок.

Дверь распахивается.

Вжимаюсь в противоположную дверь, мечтая раствориться, исчезнуть, провалиться сквозь обшивку сиденья.

Влад встает, уперевшись одной рукой в крышу машины, и смотрит на меня. В его взгляде нет ни гнева, ни радости. Там — голод. Холодный, расчетливый, бесконечный голод собственника, который вернулся за своим имуществом.

Он молчит.

Секунда, две, три...

И эта тишина страшнее криков или ударов.

Затем он протягивает руку, хватает лямку моего рюкзака и дергает. Резко. Властно. Я не разжимаю пальцы.

— Отпусти, Злата.

Его голос низкий, глубокий, с пугающей хрипотцой.

Мотаю головой.

— Нет...

Влад усмехается. Улыбка не касается его глаз, лишь кривит шрам.

— Я не спрашиваю.

Он дергает сильнее, с такой силой, что меня швыряет вперед. Лямка с треском вырывается из моих пальцев.

Воланд швыряет рюкзак на асфальт за спину. Потом наклоняется ниже, заполняя собой все пространство дверного проема. Кладет ладонь на мой затылок, пальцами зарывается в волосы, фиксируя голову. Он не делает больно, но хватка стальная. Я не могу пошевелиться.

Приближает свое лицо к моему так близко, что я чувствую жар его кожи.

— Ты думала, я позволю тебе бегать, пока гнию в клетке? Наивная.

— Влад, я...

— Тсс, — большим пальцем проводит по моим губам, вдавливая их в зубы, стирая несказанные слова. — Ты заставила меня ждать, Золото. Восемь лет я ждал. А ты пытаешься украсть у меня еще хотя бы час? — Его глаза темнеют, зрачки расширяются, поглощая зелень радужки. — Выходи сама.

Я знаю, что он не шутит.

Дрожа всем телом, разжимаю пальцы, вцепившиеся в обивку сиденья, и делаю шаг из машины.

***

Воланд

Она только моя.

Восемь лет я мечтал снова прикоснуться к ней.

В камере, глядя в серый потолок, я представлял этот момент миллион раз.

Но реальность вкуснее.

— В машину, — приказываю я.

Коротко. Мне не нужно кричать. Мой голос — это закон.

Вталкиваю Злату на заднее сиденье своего внедорожника.

Сажусь следом.

— Поехали, — бросаю водителю.

Машина срывается с места.

Злата отворачивается к окну, обхватив себя руками.

Меня это не устраивает.

Крепко обнимаю ее за плечи.

— Не отворачивайся.

Ее красивые голубые глаза расширены, полны слез. В них паника.

— Ты похудела, — констатирую, скользя взглядом по ее фигуре. — Одни кости. Некому было накормить? — Злата молчит. Губы сжаты в тонкую линию. — Я задал вопрос.