Ты лишь пустое место

1

- Ну что, давайте заценивать девок, что ли? - тянет Кривцов с галёрки. - А то скучно.

- Да чё заценивать, - фыркает Вахрушев ему в ответ. - Вон на Мироненко с её бидонами глянь, сразу на других смотреть передумаешь.

Зычный гогот вышибает из колеи. Хмурюсь и ёрзаю на месте: меньше опаздывать в следующий раз буду и так близко к "мажорной" галерке не придется садиться.

- Тю-ю, Мироненко. Тоска. Грудастых красоток нашего класса мы и так уже... ну это самое! Знаем, - посмеивается Кривцов. - Давайте-ка ботаничек заценим.

- А давай! - ржёт Бурдин. - Тем более тут до звонка ещё долбанных пятнадцать минут. - Что скажешь, Дём?

- Да идите вы, а, у меня тренка ещё после допов, хренью не хватало лишний раз страдать.

- Да ладно, Лихачёв. Весело ж.

Дёма не отвечает. Или что-то отвечает, но я не слышу. Чуть прищуриваюсь и, спрятавшись за своей в очередной раз распушившейся от утреннего дождя копной волос, осторожно поворачиваю голову. Четверо парней сидят на галёрке в нашем классе, непринужденно развалившись за партами, которые кажется, им уже малы.
Все четверо на стиле, все мажоры, при модных часах и пронизанные амбре новомодных одеколонов.
Девчонки, как смотрят в их сторону, так сразу заливаются краской и начинают кокетливо улыбаться, и я их понимаю - все четверо будто с обложки модного журнала сошли...
Все по-своему интересные, но Дёма - красивее всех. Красивее, выше, складнее... И вообще. И так считаю не только я, любую из нашего класса спроси - подтвердит.

Тихонько вздыхаю и прикусываю губу. Судя по тому, как у меня щеки горят, я уже и сама пунцовая сижу.
Парни начинают смеяться и снова продолжают разговор. Я молюсь, чтобы в класс не зашел учитель: вдруг они и правда сейчас буду говорить об отличницах нашего класса, и я услышу мнение Дёмы...о себе.

И я слышу. Чуть позже. А пока...
Парни замолкают, я замечаю как Кривцов прищуривается и, приложив руку козырьком ко лбу, оглядывает класс.

- О! Давайте вот заценим первую ботаничку: Синяева Динка.

- Не, Синька, она - синий чулок, - тут же тянет отвечает Вахрушев. - Хотя веселая.

- Дёмыч? - Кривцов тянется и вальяжно закидывает руки за голову. - Чё скажешь про Синьку?

- Кто это вообще? - фыркает Лихачев и парни ржут.

- Так, ладно, поехали дальше. - Кривцов указывает на мою подругу. - Вон! Камышова. Очкастая которая.

- Списывать даёт, и ладно, - отвечает Бурдин.

- Согласен, - кивает Вахрушев. - Это дорогого стоит. Да, Дём? Чё скажешь про нашу очкастую ботаничку?

- Гарри Поттер, - отвечает Дёма, бросая короткий взгляд на мою лучшую подругу Олю, и парни снова начинают ржать. - Без метлы.

Мне обидно за Ольку, но я сосредоточена на том, что скажет Дёма, когда очередь дойдёт до меня. Ведь кроме равнодушно-холодных взглядов, я никогда ничего с его стороны не встречала... Он не говорил со мной, не задирал, проходил мимо меня, будто меня нет.

- Так, ну и... Ах да! - припечатывает Кривцов, и я чувствую, как меня начинают прожигать взгляды мажоров с галерки. - Белая мышь Григорьева.

Задерживаю дыхание и закрываю глаза. Я не обижаюсь и не расстраиваюсь за такие "любезные" слова обо мне - чего обижаться? Эти мажоры, Кривцов, Вахрушев и Бурдин, почти всех задирают, даже своих модельных девушек.
Но вот Дёма... Дёма - это другое дело.
Моё сердце так громко стучит, что я даже боюсь не услышать его ответ... Да и ответит ли он что-нибудь?

- Это которая? - тянет Бурдин и прочесывает каштановые волосы так резко, что браслеты на его руке звякают. - А-а... Эта. Белобрысая зазнайка?

- Да, она, - отвечает Кривцов. - Та самая, которую самую хардовую олимпиаду выиграла.

- Она, кстати, ничего такая, - хмыкает Бурдин. - Ростом только не вышла.

- Растишки мало ела, - бросает Вахрушев, и парни ржут как ненормальные, а я с силой сжимаю зубы, едва удерживая яростный взгляд от их компании - сколько учусь в своей школе, столько меня и задирают за мой рост!

- Эй, Дём?

- Что?

- Белобрысая зазнайка - олимпиадница. Что скажешь?

Я чувствую его взгляд. Это длится один короткий миг.
Ясный взгляд светло-карих глаз, в которых я уже так долго мечтаю увидеть хотя бы толику тепла.

- Пустое место со знаком "минус", - тянет Дёма равнодушно.

- Думаешь? - недоверчиво тянет Бурдин.

- Думаю, - отрезает Лихачев жестко как никогда. - Отстой как есть.Больше я ничего не слышу. В ушах шумит, щеки горят, а строчки в тетради передо мной расплываются от горьких слёз, в один миг выступивших на глазах.
Мне кажется, что весь мир рушится, но, оказывается, ошибаюсь, рушиться он начинает чуть позже - полностью и безвозвратно.